— Предатель? — недоверчиво переспросил Уинго. — Чушь!

— Были и другие неприятные случаи, Джим, и я составил очень угрожающую картину, — ответил ему Хилл. — Не вижу иной возможности, особенно после сегодняшнего дня.

— И кого ты подозреваешь? — сердито спросил Уинго.

— Не тебя, не волнуйся. Действительно, никого, кто был на «щекотке». Никто заранее не знал о ней. Этого-то я и не могу понять.

— Чёрт, эта девушка Джоди появилась в последнюю минуту, и она даже не знала, куда направляется, или что происходит, пока я не объяснил ей в машине по дороге, — сказал Локхарт.

— К тому же мы все прошли сканирование на прослушку, — добавил Уинго.

— Да, — согласился Хилл. — В наше время это не окончательное доказательство, так как есть всевозможные виды подслушивания, датчики определения места и ещё много чего, что может пропустить ручной сканер. Но, с другой стороны, я не представляю себе настолько глупого предателя, чтобы он сам пошёл в такую ловушку вместе с людьми, которых предал, и сам рисковал жизнью. Не могу увидеть предателя среди вас, которые вели себя так мужественно и храбро, как вы все сегодня. Кто знал, что они узнали, и когда они это узнали?

Согласен, что в данный момент я в тупике. Но у нас в доме мышь, господа, можете не сомневаться, и я поймаю её.

— Кот, доложи мне всё с самого начала, со своей точки зрения, — приказал Койл.

Локхарт доложил. Койл потёр подбородок в задумчивости.

Уинго пошёл в гостиную, где Кики, сидя на диване с перевязанной рукой, в двадцатый раз изумлённо смотрела по телевизору перестрелку на Фландерс-стрит. Она удивлённо качала головой.

— Не могу поверить, что это сделала я, — сказала она Джимми. — Я даже не помню, что делала.

— Ты — дочь героев, — сказал Джимми. — Тебе просто нужно было немного напомнить, и ты услышала их зов. Здесь командир, и он хочет поговорить с тобой.

В комнате возникла огромная фигура Койла. Кики никогда не видела его раньше и попыталась подняться на ноги с помощью одной руки.

— Нет-нет, прошу, не вставай, товарищ, — мягко сказал Койл. — Я понимаю, что мы не хороним сегодня никого из наших благодаря тебе. Прими мою благодарность и восхищение храбрыми и результативными действиями всех вас. Правда, что это оказался не совсем тот успех, на который мы рассчитывали, но вице-президент отменил свой визит и, поджав хвост, убежал обратно в Вашингтон. А вы, ребята, значительно увеличили свой боевой счёт, включая пару старших агентов ФБР и шефа полиции собственной персоной. Не говоря уже о вашем впечатляющем маленьком представлении там, на улице. Он кивнул на телевизор.

— Чертовски хорошая пропаганда. Вы все молодцы.

— Спасибо, командир, — ответила Кики, всё еще пытаясь привыкнуть к тому, что в первый раз говорит с этими людьми, а враг их не подслушивает, и что она чиста во всех смыслах этого слова.

— Можно спросить, как ты заметила полицейскую засаду? — спросил командир.

— Ну, я узнала этого копа, — осторожно выразилась Кики. — Его зовут… звали Маккаферти. Он работал в уголовке. Раньше у меня, ну, было много стычек с полицейскими, и я сидела некоторое время в тюрьме.

— Да, мэм, я знаю, — сказал Койл, вежливо воздерживаясь от упоминания, как много он знает, хотя Кики была уверена, что ему известно всё.

— Он был одним из тех ублюдков, что засадили меня в «Кофи Крик» из-за Ленни Джиллиса, скупавшего краденые вещи, — сказала Кики, зная, что при мёртвом Маккаферти трудно будет подтвердить или опровергнуть её рассказ.

— Не главный, но я знала его со времени того моего ареста. Когда мы ехали по Фландерс-стрит, я увидела его, он потащил рацию из кармана, и я, ну, не могу объяснить это, сэр, но я просто поняла. Это всё, что я могу сказать. Я просто всё поняла.

— Мэм, я провёл в Ираке много времени, слишком много, — вздохнул Койл. — Как и наш товарищ Локхарт. Некоторые из нас научились чувствовать запах чурок, когда они оказывались поблизости. Это необходимый инстинкт выживания в бою. Поверь, я понимаю.

— Я просто сделала первое, что пришло на ум, — сбивчиво закончила она. — Сбила козла.

Койл протянул руку и потряс здоровую руку Кики. — У нас ещё нет никаких медалей для награждения таких товарищей, как ты, доброволец Маги, поэтому всё, что я могу сделать, это сказать тебе спасибо. Когда-нибудь благодарная и свободная страна белых отметит тебя больше. Сейчас мы дадим тебе немного отдохнуть.

Мужчины оставили Кики одну, но, прежде чем выйти из комнаты, Джимми Уинго наклонился и нежно поцеловал её в губы.

Когда они ушли, она молча смотрела на мерцающий экран телевизора. Наконец-то видение дочери, которое она смогла заглушить, больше не стояло перед её глазами. Кики подумала, что если Элли когда-нибудь увидит фильм этого утра на Фландерс-стрит, узнает ли она окровавленную женщину, стреляющую из пистолета, и останется ли эта картинка образом её матери на всю жизнь.

Она закрыла глаза, полные слёз. «Прощай, моя малышка», — думала она, страдая в жутком молчании. «Ты молода и забудешь меня, но я тебя никогда не забуду. Какую бы новую жизнь тебе ни дали, живи хорошо. Будь счастлива. Постарайся когда-нибудь меня простить. Прощай, моя дорогая девочка».