«Нет!» — едва не закричала Эбби, напуганная своими мыслями.

— Тебе надо отдохнуть, папа, — заботливо сказала она.

— Вставай, я помогу тебе.

Мистер Морган с усилием поднялся. Таннер и Декстер — оба — следили за переменой, которая на их глазах происходила в отношениях между отцом и дочерью. Потом они оба встали.

— Не могу ли я помочь вам? — спросил Декстер.

— Принесите воды, — сказал Таннер. — По понятным причинам я этого сделать не могу. Два ведра.

Декстер помедлил, но, поймав умоляющий взгляд Эбби отправился выполнять поручение. Тем временем Таннер, приблизившись к Эбби, сказал:

— Я отведу его по нужде, а вы приготовьте постель и снадобье, чтобы ночь он провел спокойно.

Эбби, как и Декстер, повиновалась. Она была в такой растерянности от нездоровья отца, что не могла принимать самостоятельных решений. Правда, чуть позже она пришла в себя и уложила папу, дав ему перед сном изрядную дозу целебного травяного настоя с медом. Некоторое время она провела у постели отца в темноте фургона. Двое мужчин в это время убирали посуду со стола.

— Дай мне фамильную Библию, — хрипло попросил мистер Блисс.

И Эбби достала Библию из заветного сундука, где хранились самые дорогие семейные реликвии.

Чтобы отец не заметил, что у нее дрожат руки, Эбби быстро положила Библию на кровать, а на святую книгу возложила руку отца. Глаза его были закрыты, да и в темноте фургона читать было бы невозможно. Но Эбби знала, что отцу нет нужды открывать Библию. Пальцы его скользили по кожаному переплету, задерживаясь на металлических уголках. Мистер Блисс не относился к людям, которые стремятся к роскоши, ему было достаточно самого необходимого. Но эту Библию он любил. Свадебный подарок жены, Библия была для него едва ли не самой дорогой вещью.

— Вот место нашего назначения, — прошептал он так тихо, что Эбби пришлось наклониться к нему. — Это сказала мне Маргарет. Кажется, мне пора собираться к ней.

— Нет, папа, нет. Не говори так, — голос Эбби был так тревожен, что Роберт Блисс приоткрыл глаза и взглянул на дочь. — Папа, ты должен поправиться. Ради меня, — прошептала Эбби, прогоняя непрошеные слезы.

Отец снова закрыл глаза, и ужас овладел девушкой. Роберт Блисс потрепал ее по руке и слегка улыбнулся.

— Ты хорошая дочь, Эбигэйл, — и, набрав воздуху, добавил: — Из тебя получится добрая жена для священника.

Если бы это вернуло ему жизнь и здоровье, думала Эбби, сидя у постели уснувшего отца, она бы, не колеблясь, вышла замуж за преподобного Харрисона. Если что-либо способно придать отцу сил, она поклянется и выполнит его желание. Она не может потерять единственного родного человека.

— Эбигэйл? — Декстер окликнул ее так тихо, что ей показалось, что это голос свыше.

Девушка запечатлела на лбу отца легкий поцелуй и устало поднялась на ноги. Освещенные слабым лунным светом, оба — Таннер и Декстер — дожидались ее на воздухе.

— Он заснул. Я думаю… нам лучше последовать его примеру.

Декстер помог ей соскочить на землю.

— Если хотите, я устроюсь здесь, внизу.

Девушка ответила ему благодарной улыбкой.

— Спасибо. Я знаю, что папа был бы вам очень признателен.

Долговязый священник покачал головой и настороженно взглянул на Таннера.

— Я отлучусь за своими постельными принадлежностями. Надеюсь, с вами ничего не случится? — обеспокоенно спросил он Эбби, беря ее за руку.

— Не волнуйтесь, я обо всем позабочусь, — Ответил Таннер, прежде чем это смогла сделать Эбби.

Девушка высвободила свою руку из рук Декстера, но Таннера не взглянула.

— Со мной все будет в порядке, — уверила она священника. — Я очень ценю все, что вы сделали для папы.

Глаза Декстера сияли:

— Надеюсь, вы понимаете, я сделаю для вашего отца все, что смогу. И для вас, Эбигэйл.

Эбби молчала, не зная, что ответить. Она могла только мечтать о том, чтобы испытывать к Декстеру такое же нежное чувство, какое он питал к ней. Но того, что должно связывать мужчину и женщину, она вовсе не ощущала в себе. Вот так — и просто и вместе с тем сложно.

— Эбби, иди ко мне.

Неслышно приблизившийся к ней Таннер обнял Эбби за плечи.

— Иди ко мне, дорогая, ты едва не падаешь от усталости. Тело Таннера было крепким и теплым, и он предлагал ей то, в чем она действительно нуждалась. Он ничего не требовал от нее. Он не оказывал на нее никакого давления. Она могла просто склонить голову к его плечу, а он мог просто обнять ее.

Они долго стояли так — обнявшись, овеваемые легким прохладным ветерком, скрытые от посторонних глаз сгустившейся темнотой. Она могла бы простоять так вечность. Сердце Макнайта уверенно отбивало ритм жизни, сообщая ей волю и жизнеспособность.