Шрифт:
Мракоборец выглядел, словно после тяжелой болезни. Лицо блестело от пота, под глазами набухли лиловые мешки. Морщины стали глубже, шрам, протянувшийся от левого виска до подбородка, потемнел.
— Готово, — сипло, почти как мастер Медэл, произнес Дролл, мрачно глядя на прирожденного.
— Прекрасно, — тот с деланной радостью хлопнул в ладоши, потер ими друг о друга. — Никто и не сомневался в вашем искусстве, правда, юноша? — чародей повернулся к Страду, посмотрел на него с прищуром.
Страд растерялся, открыл было рот, чтобы согласиться, но выручил Дролл — положил ему на плечо руку и холодно сказал:
— Нам пора возвращаться.
В янтарных глазах мастера Медэла сверкнула искра злости, но возразить он не мог.
Миновали коридор, остановились в круглом зале. К мракоборцу подошел невысокий молодой полумаг с мышиного цвета волосами, длинным носом и большим родимым пятном на подбородке. Протянул раскрытый журнал. Дролл вытянул над чистой страницей ладонь, глаза вспыхнули янтарем, и на бумаге остался черный, словно выжженный, витиеватый символ. Полумаг благодарно поклонился и вскоре исчез за нагромождением шкафов и полок.
— Итак, пора прощаться, — мастер Медэл усмехнулся, холодно глядя на мракоборца. — Когда вы снова понадобитесь, мы с вами свяжемся. А пока — до встречи, — маг помрачнел и коснулся пальцами опухоли под челюстью.
Как только Дролл и Страд оказались в полумраке каменного тоннеля, к ним подбежал толстый парень-погонщик. Страд обрадовался прирожденному в заляпанном грязью плаще, словно старому другу.
— Пойдемте, я вас домой отвезу, — сказал тот, глядя на мракоборца.
«Домой», — мысленно повторил Страд, чувствуя, как тает тяжкий груз, давивший на плечи несколько часов.
Фургон стоял на прежнем месте. Забравшись внутрь и получив разрешение мракоборца, Страд, наконец, стянул защитный костюм и переоделся в свое.
«Сейчас бы еще вымыться», — подумал он, усаживаясь рядом с наставником.
Тронулись. Поначалу было тихо, однако минут через десять фургон наполнили привычные для Баумары звуки: многоголосье, цокот копыт, шарканье шагов…
Столица кипела, как всегда.
А Страд сидел и размышлял. Все-таки кое в чем мастер Медэл был прав: большинство горожан даже не догадывались о творящемся в Залах Кошмаров. Да, они знали, что есть Станция Сдерживания, но зачем думать об этом, когда хватает своих забот? Что им какие-то Струпья? Пусть ими занимаются чародеи.
Вспомнив о пятне мертвой земли и кошмаре, едва не погубившем его и Дролла, Страд похолодел. Он отчаянно пытался понять, что произошло. Почему купол начал таять?..
«Хотя как раз это можно объяснить, — думал Страд, чувствуя, как фургон сворачивает направо. — Неизвестные. Маг и трое одурманенных заклятьями. Вскрыли трубопровод — отсюда и все беды. Только зачем им это понадобилось?»
Чем дольше Страд размышлял, тем тревожнее становилось на душе. Он чувствовал, что злоумышленники еще проявят себя.
«Но каким образом?..» — Страд нахмурился и бессильно покачал головой.
Нет, сегодня лучше ни о чем не думать. После всех переживаний хотелось одного — добраться, наконец, до лавки под окном, опустить голову на подушку и заснуть.
Глава 24
Шел третий час ночи, в трактире «Ларгуза» оставались, не считая его, Оннэрба, двое посетителей. Один, потный красномордый толстяк с ежиком седых волос, сидел у окна, часто икая, и пытался нацелить мутный взгляд на здоровенную кружку с дешевой брагой. Завсегдатай «Ларгузы», обычный пьяница, никакого интереса для опального мага он не представлял.
Вторым, насколько понял Оннэрб, был владелец близлежащей сапожной мастерской. Худой человек, лет сорока, горбоносый и тонкогубый, с длинными, но редкими соломенного цвета волосами, прилично одетый. Привалившись к трактирной стойке, он разговаривал с хозяином «Ларгузы», и чародей решил не оставлять этот разговор без внимания.
— Это конец, понимаешь? — глухим от слез голосом твердил трактирщик. Лицо его покраснело, как у пьяницы под окном, глаза опухли. Черные волосы были всклокочены, двойной, заросший щетиной подбородок дрожал. — Все… Мы ничего не можем сделать.
— Но почему? — недоумевал сапожник, хмуря светлые брови. — Их же прямо здесь взяли… Не понимаю…
— Думаешь, я понимаю, Зарилл?! — вскричал хозяин «Ларгузы». Он снова боролся с рыданиями, покатые плечи тряслись, под мышками темнели пятна пота. — Ты бы послушал их оправдателя! Там такая речь была!.. По всему выходило, моя девочка сама виновата… Мало того, свидетели нашлись, которые якобы видели, как она этих мразей в погреб вела. Сама!
— Гадство…
— Гадство, — эхом отозвался трактирщик.