Шрифт:
— Истина? — сурово переспросил тот. — Это ересь!
Стражник протянул руку к исписанному листу, сорвал его и смял. Лицо сумасшедшего исказилось от злости, но возражать он не осмеливался.
— Уходи, — бросил стражник. — И больше не попадайся мне на глаза, юродивый.
Человек в грязном плаще сгорбился еще сильнее и посеменил прочь, невнятно бормоча. Только после этого стражник обратил внимание на Страда.
— А ты кто такой? — строго осведомился бородач. — Тоже один из ненормальных, которые считают Червоточину даром небес?
— Нет, конечно же, — Страд мотнул головой. — Мне нужно попасть к мракоборцу Дроллу.
— Вот как… — в низком голосе стражника чувствовалось удивление. — Что ж, ступай. Да поторопись. Скоро начнет темнеть, а до дома Дролла далеко.
— Хорошо, — кивнул Страд и чуть заметно поклонился. — Спасибо… — он уже собирался продолжить путь, но помедлил, чтобы спросить еще кое-что: — Скажите, а кто был тот человек? Просто городской сумасшедший?
Стражник помрачнел.
— Если бы… Он фанатик из какой-то секты. И что самое дрянное, таких все больше. Шляются, одетые в лохмотья, и пытаются убедить людей, что не надо считать Червоточину злом и прятаться от тварей. Встанут посреди улицы и начинают голосить, а сами трясутся, взгляд дикий… Наверняка под дурманом каким-то.
Бородач замолчал, и Страд понял, что пора идти. Он еще раз поклонился — стражник ответил кивком — и двинулся дальше.
Из головы не шли мысли о фанатике. Как он говорил? Червоточина — дар, могущий освободить?.. Бред…
Страду было сложно даже поверить, что он действительно это слышал, что кто-то может считать Червоточину даром.
«Он действительно сумасшедший», — твердил себе Страд, пытаясь унять царившее в душе смятение.
Получилось — но не так, как он хотел. Смятение сменилось злостью.
Как смел этот пучеглазый урод говорить такое? Червоточина — дар? А твари, которых она порождает? Тоже дар? Эти рычащие, воющие, визжащие, способные только разрушать и убивать…
Воспоминания семилетней давности вклинились в мысли сами собой.
Глава 3
Хлопковая деревня только-только пережила очередную Червоточину. Женщины, старики, дети — и Страд в числе последних — всего час как выбрались из убежища. Добрая половина домов разрушена: проломлены крыши и стены, выбиты окна. На земле, которую словно избороздили исполинскими когтями, обломки и осколки. В воздухе еще чувствовался запах гари, многие кашляли, а Страд, будто игрушка с заводным механизмом, переставлял ноги, пытаясь осознать сказанное старостой Гармадтом…
Ноги сами принесли к куче мертвых тварей. Страд видел множество отрубленных голов. Шишковатых, безухих, с редкими клоками черных волос, запавшими глазами и клыкастыми пастями. Искромсанные, отделенные от конечностей, покрытые коркой крови туловища вздрагивали.
«Кто-то из них», — думал Страд, разглядывая груду изувеченных трупов.
Огромную, темную, смердящую. Похожую на бесформенное чудовище с множеством голов, лап и тел.
Да, это сделал кто-то из них…
Страд подошел ближе. Взлохмаченный мальчишка, и так невысокий, казался еще меньше, стоя возле отвратительного гиганта, сложенного из десятков расчлененных монстров.
Один из которых и сделал это…
Или не один? Гармадту было тяжело говорить. И он не вдавался в подробности, понимая, что Страду еще тяжелее — слушать.
«Кто?» — думал Страд, скользя глазами — их уже нестерпимо жгло — по мертвым головам, скрюченным лапам и распотрошенным туловищам.
Их было много. Очень.
А Страд теперь был один.
Он уже почти сдался, почти позволил слезам политься… Еще бы чуть-чуть…
Однако Страд кое-что заметил. Почти целую тварь, разрубленную лишь пополам. Она лежала на боку, из вскрытого торса красно-коричневыми змеями вываливались внутренности. Костлявые лапы с узловатыми суставами тянулись вперед.
Страд понимал, что лучше всего отвернуться, пойти прочь. Но вместо этого приблизился к чудовищу и хотел присесть на корточки…
Тварь раскрыла пасть. Злобно заклокотала и кинулась на Страда. Когтистая лапа рассекла воздух в паре дюймов от его головы.
Страд охнул, отступил. Тут же над ухом рявкнул стражник, а уродливую голову порождения Червоточины пробил наконечник копья.
После этого монстр умер. Но не сразу: еще несколько секунд — секунды эти казались часами — глаза твари вбуравливались в Страда, и он чувствовал ее лютую ненависть.
Глава 4
В тот день Страд повзрослел. Разом, лет на десять. Не по своей воле — пришлось. Тогда ему много чего пришлось, а главным образом — учиться жить одному. Чудовища, пришедшие из облака черного дыма, оставили Страда сиротой.
Его мать Лаада была полумагом, деревенской врачевательницей. А отец Стримус, просто сильный человек, как и большинство жителей, работал на хлопковых полях. И оба они, вместе со стражниками, магами, мракоборцами и деревенскими, способными держать оружие, сражались с порождениями Червоточины. Облака черного дыма, приносящие чудовищ, появлялись три-четыре раза в год, и родители Страда участвовали в немалом числе битв. Лаада сдерживала напор тварей заклятьями, Стримус — при помощи оружия. Но семь лет назад случилось так, что ни магия, ни сталь не смогли защитить родителей Страда.