— Что происходит? — просипел мастер Медэл, морщась от боли. Он по-прежнему то ли не замечал кровотечения, то ли не хотел замечать.

Дролл лишь покачал головой, обводя жертв сноеда напряженным взглядом. Глаза мракоборца по-прежнему горели. Он был готов к бою каждую секунду. На лице седоволосого прирожденного читались растерянность и испуг.

Страд, застывший неподалеку от дверей, первым заметил, что сноед задрожал. Пасти открывались и закрывались. Янтарные руны на каменной плите стали мигать.

— Посмотрите… — Страд вытянул руку, указывая на сноеда.

Огромный черный мозг трясся все сильнее. Из беззубых ртов потекла бурая пенящаяся дрянь.

Дролл нахмурился. Потом направился к сноеду. Медленно и бесшумно. Маги и стражники провожали его напряженными взглядами. Страд, сам не зная зачем, начал считать шаги мракоборца.

Как только тот преодолел половину пути, сноед сжался, точно стиснутый в гигантском невидимом кулаке. Черная плоть взбугрилась в нескольких местах.

— Мастер Дролл… — прирожденный в синем балахоне нерешительно шагнул вслед за мракоборцем.

— Нужно понять, что это, — не останавливаясь, ответил Дролл.

Никогда прежде Страд не был так напряжен. Ныли сжатые кулаки и зубы. Колотилось сердце. В ногах появились дрожь и слабость.

«Не надо ему ходить», — вспомнилось видение. Последнее, самое страшное. А перед мысленным взором возник умирающий мракоборец.

Позабыв о тревожной кнопке, Страд двинулся за наставником.

«Остановить… — стучало в мозгу. — Не позволить добровольно идти к смерти».

Дролл, тем временем, встал в семи шагах от плиты со сноедом. На черной плоти порождения Струпьев образовывалось все больше бугров. Те пульсировали, а из пастей вместе со слюной начал сочиться черный дым, наполняя Зал Кошмаров запахом гари.

«Будет что-то страшное, — мысли возникали в голове сами собой. — Уже начинается. Медленно, но верно».

Видения, мучившие Страда последние ночи, оказались не просто страшными снами. Они действительно послужили предупреждением о надвигающейся опасности. Это было невероятно, однако Страд не испытывал даже отголосков удивления. Он просто ждал, со странной торжественной обреченностью.

Точно так же, в ожидании, застыли и стражники с чародеями. А Дролл, видимо, приготовившись исследовать сноеда при помощи магии, вытянул правую руку.

Черный мозг с пастями вздрогнул особенно сильно. Мракоборец вскрикнул и согнулся, прижимая руку к груди. Страд не выдержал и метнулся к наставнику.

— Отойди, — сквозь зубы процедил тот, медленно распрямляясь. Лицо покраснело и блестело от пота. — Здесь опасно. Сноедом завладела неведомая сила. Изучить ее не получается, кто-то потрудился над тем, чтобы защитить…

Закончить мракоборец не успел. Бугры на теле сноеда прорвались. Во все стороны брызнула все та же бурая жидкость, что текла из беззубых пастей. А само порождение Струпьев осело на плите полупустым мешком, продырявленным во множестве мест. Руны из янтаря окончательно погасли.

В ту же секунду зашевелились жертвы сноеда. Разинули рты, выгнулись. Подняли руки. По залу прокатились испуганные голоса стражников.

— Не паниковать! — прокаркал мастер Медэл.

Страд обернулся и увидел, что прирожденный обводит пробудившихся приговоренных безумным взглядом.

А те продолжали двигаться. Один скинул черную простынь. Задрал ноги. Другой перевернулся на бок. Провода — каждый заканчивался толстой иглой — выскользнули из просверленных в черепе отверстий.

Сноед в это время исходил дымом, все больше растекаясь по каменной плите, отчего стал походить на огромный кусок смолы, тающий под действием жара. Страд не знал, почему так происходит. Но был уверен в одном: существование этого порождения Струпьев закончено.

— Не стрелять! — хриплый крик мастера Медэла.

Прирожденный, выставив руку, пронзал все тем же диким взглядом одного из стражников — приземистого и широкоплечего усача средних лет. Тот целился из арбалета в одну из жертв сноеда, которой удалось избавиться от трубок и встать.

Обтянутый серой, неестественно блестящей кожей скелет чуть покачивался и медленно поворачивал голову, словно осматривал зал. Широкая черная лента на глазах существа — Страд был не в силах назвать стоявшего в двадцати шагах человеком — делала картину еще более дикой.

На ногах оказался второй приговоренный. Он трясся и прижимал согнутые руки к ребристым бокам. Лысая башка клонилась к левому плечу.

Страда словно парализовало. Он переводил взгляд с поднявшихся жертв сноеда на остальных и гадал: что те сейчас чувствуют? На ум приходили страх, боль, злость, голод… Обычные человеческие чувства… Но можно ли назвать обитателей Зала Кошмаров людьми?

Страд очень в этом сомневался.

«Нужно остановить их, — подумал он, увидев, как встают сразу трое приговоренных. — Хотя бы обездвиживающим заклятьем».