Мир вмиг стал огромным и плоским. Питер почувствовал себя беззащитно стоящим посреди огромной тарелки без конца и края. Одним в этой странной, крадущей все краски, но щедро раздающей запахи, ночи. Под внимательным взглядом кого-то огромного, смотрящего молча со стороны. «Ты помнишь, зачем ты сюда пришёл? – шепнула ночь. – Ты знаешь, что лишило тебя сна, выгнало из дома, заставило чувствовать себя таким одиноким? Мы смотрим на тебя. Мы ждём ответа».

– Я помню, - тихо-тихо сказал Питер. – Я иду.

После гравия плиты дорожки вокруг пруда под босыми ступнями ощущались идеально гладкими. Питер прошёл вдоль воды, вглядываясь в неподвижное тёмное зеркало: словно пруд тоже спал по ночам. У того места, откуда отец кормил Офелию, мальчик остановился, закатал повыше пижамные штаны и очень осторожно, держась за тонкие металлические прутья ограждения, сел, опустив ноги в прохладную воду. Конечно, штанины тут же намокли, но для Питера сейчас это было совершенно неважно.

– Офелия, - позвал он едва слышно. И уже увереннее и громче: - Офелия!

Он замер, вслушиваясь в тишину, которая вдруг достигла абсолюта. Смолкла ночная птица, утих ветер, далеко-далеко в деревне перестали лаять собаки. Как будто мир застыл, ожидая ответа Офелии.

Долго-долго не происходило вообще ничего. Питер затаил дыхание и загадал: она появится раньше, чем он сделает вдох. Вот сейчас… сейчас… Он поплескал ногами в воде, вгляделся в тёмную гладь, покой которой он так старательно нарушал. Изо всех сил позвал мысленно: «Офелия! Я пришёл!» Секунды тянулись медленно, как густой мёд. Перед глазами поплыли круги, Питеру пришлось выдохнуть, потом длинно, прерывисто вдохнуть.

– Ну, где же ты?.. – спросил Питер.

Он отодвинулся от края, вытащив из воды озябшие ноги. Подумал – и лёг на живот головой к пруду. Спустил с краю руку, медленно приблизил ладонь с растопыренными пальцами к поверхности. И на мгновенье увидел мелькнувшее в нескольких метрах от берега светлое пятно в глубине. Светлый блик мелькнул, словно луна на миг выглянула из-за туч, и тут же исчез.

– Офелия! – обрадовался Питер. – Пожалуйста, не уходи! Я… Я хочу извиниться.

Вода совсем рядом с ним всколыхнулась, показалась светловолосая голова с прижатыми к затылку ушами. Русалочка высунулась по шею – суровая, тихая. Питер сел, помахал ей рукой, но она не махнула в ответ. Смотрела грустно и напряжённо. Ждала.

– Привет, - заговорил Питер. – Я вот пришёл. Я три недели не приходил, боялся. Прости, пожалуйста. Я не задумывался над тем, что мог неправильно тебя понять тогда. Кажется, ты испугалась даже больше, чем я.

Офелия внимательно слушала, склонив голову набок и пошевеливая ушами. Питер сел по-турецки, взяв себя руками за щиколотки, и продолжил:

– Я знаю, что ты не понимаешь моего языка. Но Йонас говорил, что ты можешь считывать образы, которыми я думаю. Офелия, я постараюсь. Я хочу попросить у тебя прощения. Я тебя обидел. Думал только о собственном страхе, а не о том, что хочу понять тебя. И я забыл, что мы с тобой друзья.

Всколыхнулась вода, разбежались круги по тёмной глади. Русалка вынырнула по плечи, открыла рот, словно хотела что-то сказать.

– Ты улыбаешься? – догадался Питер и беззвучно рассмеялся. – Я так давно не видел, как ты улыбаешься.

Молочно-белая тонкая рука указала сперва на него, а потом Офелия показала на себя.

– Мы друзья? – спросил мальчишка. – Питер и Офелия – друзья?

Она ушла под воду, вынырнула ближе. Сверкнула красными точками зрачков, разинула рот в своеобразной улыбке. Снова указала на Питера, потом на себя, а после положила руку себе на голову.

– Погоди. Ты хочешь, чтобы я тебя погладил? – удивился Питер.

На этот раз Офелия вынырнула у самого бортика. Взялась тонкими пальцами за прутья ограждения и замерла, глядя на мальчишку. Питер встал на колени, перебрался к краю. Занёс раскрытую ладонь над макушкой русалочки и помедлил.

«А если она сдёрнет меня в воду? Рядом-то никого…» - мелькнуло в голове.

Офелия опустила уши, как будто вправду прочитала его мысли и обиделась на недоверие.

– Прости. Я не боюсь, - виновато произнёс Питер. – Или доверие, или так мне и надо.

Он осторожно-осторожно коснулся мокрых белых волос и жёстких плавничков-ушей. Офелия расплылась в улыбке, сама прильнула к ладони. Питер тихонько рассмеялся, погладил русалочку.

– Я дурак, да? А ты такая волшебная… И самая красивая, вот. Лучше всех девчонок в мире.

Холодные пальцы обхватили его запястье. Скользнули по руке, будто Офелия изучала человека наощупь. Питер подумал, что в воде она держала его куда крепче.

– Подожди, - попросил он. – Я опущу руку в воду, чтобы тебе было проще.