– Да, малыш, можешь прийти ко мне потом, - я осторожно погладила паучка по лапке. – После того, как Рикиши уйдет к себе.

Вот клянусь, если бы Обби мог гордо отвернуться, он бы так и сделал! Но когда у тебя глаза по всей голове, отвернуться очень сложно. Но то, что он недоволен моим поведением, паук показал очень даже наглядно.

– В моем мире мужчины добиваются внимания женщин. В вашем – женщины просто выбирают себе мужчину. Когда твой хозяин добьется моего внимания, я буду выбирать по очереди, того, кого захочу.

Пока говорила, сама обалдевала от того, насколько нагло и вызывающе себя веду. Но мне хотелось, что бы все присутствующие поняли простую истину. Рикиши право на мою благосклонность заслужил, а все остальные – нет. И я не продажная девка, какая-нибудь, чтобы по первому взмаху лапы паука отдаваться почти незнакомому мужчине, пусть он мне хоть трижды муж будет! Так что придется добиваться… Взаимовыгода – вещь хорошая, но титул Отца Дома Бхинатар уже получил, вот пусть и спит… с титулом! А за мной ухаживать надо! Рикиши вон, сколько трудился, соблазнял, страдал…

Я прямо даже чуть не прослезилась, пока накручивала себя воспоминаниями о том, какой у меня нетопырь замечательный, и сколько он изворачивался, чтобы оказаться в моей постели. Ну, прямо заслуженный герой, преодолевший все препятствия на пути, включая мои собственные комплексы.

Обби после моей речи о чем-то задумался, но морду кривить на меня перестал, и все, кроме Рики наконец-то свалили из комнаты.

Решив, что времени и так потрачено больше, чем нужно, он подхватил меня на руки, мгновенно перенес на кровать, разделся и навис сверху… Сверля меня взглядом карих глаз. Никакой шоколадной мягкости в них сейчас не было.

– Леди, разговор о взаимовыгоде был очень познавательным.

– Эм… - промычала я, вспоминая, что я такого наговорила, и с чего вдруг Рикиши так разозлился.

– Я-то думал, что ваше отношение ко мне называется как-то иначе. А это всего лишь взаимовыгода?

Чуть не икнув от удивления, я испуганно прошептала:

– Но не заявлять же всем присутствующим…

– А почему нет? Они ваша семья, и можете мне поверить, ни один из них вас не предаст в ближайшее время, - Рики немного помолчал, разглядывая меня, как будто в первый раз увидел. – Или вы стесняетесь?

– С чего вдруг?! – возмутилась я, не понимая, что на моего нетопыря накатило. В академии он регулярных подтверждений моей любви не требовал, и чтобы я с высокой стены о своих чувствах всем сообщала – тоже. Наоборот, иногда напоминал ненавязчиво, что он не любовник, а собственность. А тут вдруг натуральная сцена… ревности?

– Ты же прекрасно знаешь, что я тебя люблю! – почти выкрикнула и только потом поняла, что сказала. Не мог он об этом знать, потому что я сама ни разу, ни вслух, ни про себя, не признавалась, что именно люблю… На влюбленность уже согласилась, а про любовь пока речи не было!

Довольная усмешка, промелькнувшая даже не на губах – в глазах, вызвала стойкое желание вцепиться ногтями в спину, укусить за плечо и, вообще, сделать больно физически, за то, что он тут развлекается и признания вымогает, зараза! Но меня уже целовали, сильно, уверенно и осторожно. Губы… скулы… ключицы… грудь… И вот, он во мне… Как мало мне надо, чтобы возбудиться! Зато теперь можно смело и царапаться, и кусаться, и обхватить ногами, надавливая пятками на ягодицы…

– Быстрее! Еще быстрее! Глубже! Резче!..

Я не только сама стала дикой необузданной хищницей, но и хочу, чтобы со мной… во мне был хищник! Кусать, царапать, сжимать… И чувствовать чужую агрессию… Дикую, яростную и послушную мне и моим желаниям!

На последних минутах Рикиши не только вбивается в меня бедрами, не отводя взгляда от моего лица, и не только сминает мои губы своими, перекрывая мне дыхание… Нет, резко прервав поцелуй, он прокусывает мне пульсирующую на шее венку и жадно пьет… пока мы оба переживаем каждый свой оргазм и ловим отголоски чужого.

– Вы правильно делаете, что скрываете свое отношение ко мне, леди, - вкрадчивый шепот, обжигающее дыхание и влажное касание языка…

– Да неужели? – с ехидством поинтересовалась я, одновременно устраиваясь сверху на этом заслуженном герое-манипуляторе, раскрутившем меня на признание в любви, как девчонку…

– Они же наша семья!.. – я выделила голосом слово «наша», и Рикиши как-то странно улыбнулся, как будто ему приятно и больно одновременно.

Только сейчас я вдруг осознала, что его настоящая семья давно уже исчезла: кто-то погиб в войну, кого-то превратили в нетопырей…