Топая обратно к баракам, увидел, что навстречу движется организованная толпа рекрутов старших курсов. Ого, старые знакомцы, день встречи выпускников продолжается. Те самые ребята, которые выловили меня в степи, ирпали под руководством своего седого наставника. Судя по голодным взглядам и скабрезным перешептываниям, девочкам еще предстояло сегодня потрудиться. Эх, а что тут сделаешь? Сам за место под солнцем пытаюсь уцепиться. Да и, по совести говоря, не выглядела Мариска уж совсем несчастной, может и не оценить попытку «спасти».

***

Лекция еше не скоро, обычно, силовая тренировка времени у нас занимала гораздо больше. Но тут, оказывается, все продумано. Нашей организованной толпе предстоял следующий пункт культурной программы. Буквально в нескольких десятках метров от гнезда порока возвышалась его полная противоположность, обитель добродетели.

Храм, несмотря на сложные отношения с местными богами, мне понравился. Вокруг вжатых в сводчатые деревянные стены эстетичных изваяний кучковались рекруты, уже определившиеся с божественным выбором. Остальные, к которым по понятным причинам, и я примкнул (ни Ушх, ни Краст представлены не были), сгрудились в центре достаточно просторного помещения.

Не каменный собор, конечно, которых насмотрелся на экскурсиях в старой Европе и на злополучной картине с некромантом, но и в деревянной реализации сооружение внушало. Высокий рост аборигенов и пониженная гравитация мира способствовали гигантомании местных зодчих. Само здание посвящалось не конкретному божеству, а всему пантеону скопом, удобно придумали. Товарищи мои выглядели слегка пришибленными и донельзя просветленными. Даже на меня, прожженного циника, что-то такое накатило, решил послать мысленный привет Ушх с Крастом, пусть порадуются.

Впрочем, религиозный трепет сошел на нет достаточно быстро, голова по привычке начала декомпозировать и анализировать увиденное. Брат Жером звучным голосом декламировал религиозные тексты, я особо не вслушивался, но Песни о Пятерке, благодаря акустике помещения, звучали мощно и торжественно. Вообще, достаточно много здесь приемов психологического подавления использовалось. Начиная от той самой акустики и заканчивая нависающими над головой, вырезанными прямо в сводах потолка, всевидящими образами небожителей.

Еще один психологический этюд заключался в большим бронзовым зеркале на входе. Местные вообще не избалованы возможностью взглянуть на себя со стороны. Жителю современного мегаполиса, привычного к тысячам фоток, аватарок, видео и всяческих себяшек, не говоря уж о миллионах окружающих зеркальных поверхностей, не понять того трепетного восторга, который испытывали брутальные двухметровые дядьки, втыкаясь на входе в мутноватое ростовое зеркало. Для того чтобы прочувствовать эти эмоции, надо всю жизнь прожить, не зная толком как ты на самом деле выглядишь, не имея под рукой не только оптической аппаратуры и зеркал, но и более-менее крупных металлических поверхностей в быту.

Даже я возле того зеркала запнулся, уж больно неожиданная картинка в мутноватом бронзовом зерцале отразилась. Я-то продолжал мысленно дорисовывать себя мудрым пухловатым московским интеллигентом, странным вывертом судьбы оказавшемся в окружении местных дуболомов. Зеркало же внезапно показало молодого хищного головореза, гармонично вписанного в истертый кожаный доспех. Глаза встретились с цепким настороженным взглядом убийцы; ну да, у меня же и правда свое небольшое кладбище копиться начало. Еще в Москве замечал, что у Костика и его друзей по взводу что-то общее в лице просматривается. Я еще подумал, что это характерная черта людей, смотревших на мир через прицел. Но нет. Потом встретил обычного студента с таким же отстраненным холодом во взгляде. Студент, как оказалось, оружия в руках не держал, но во время обычного наводнения в Краснодаре просидел несколько часов на крыше. Готовясь к смерти и гадая, успеют ли спасатели раньше, чем неумолимо поднимающаяся в ночной темноте холодная вода. Младшая сестра у него тогда из дома не успела выбраться, а лучшего друга смыло грязным потоком прямо на глазах, не успел до той крыши добраться. Ледяной отпечаток смерти в глазах этого парня так и остался с ним на всю жизнь. Брр.

И вот такой же вымораживающий взгляд оценивающе посмотрел на меня из того зеркала. Мягкая стелющаяся походка, коренастая на фоне идущих рядом товарищей фигура и вот эти глаза. Покорежил меня местный паноптикум, ничего не скажешь. Даже переодевшись в смокинг и лакированные туфли вряд ли сойду за цивильного интеллигента. Господи, какого же бабушкам моим приходилось, когда после войны значительная часть граждан великой страны — это и были вот такие убийцы, брр. Идешь ты за молоком, а каждый второй прохожий в глаза смерти уже посмотрел и вот таким морозом из глаз на тебя полыхает.

Брат Жером, как я успел наметанным взглядом заметить, реакцию на зеркало отслеживал. Какое-то досье вредный старикашка мысленно заполнял. А его внимательный якобы незаметный взгляд на меня наводил на мысль, что священнослужитель не оставил интереса к скромной персоне одного залетного аналитика, какую-то грязную игру священник может затеять.

***

Рекрут Кир, Лойская пехотная академия

Сегодняшнюю лекцию читал Марь Иваныч. Здоровенный дядька, конечно, впечатлял, но я бы с большим удовольствием полюбовался на блондинистую Лику. С красавицей у нас за неделю сложились замечательные отношения. Пару раз, под присмотром хмурого капрала, я проводил выделенное свободное время, посвящая любознательную красавицу в тайны русского языка. Да и на лекциях она мучила всех кроме меня. Ну разве не лапочка?