Дариг сам же несколько дней назад читал здесь в аудиториуме «Песнь об истязании Черной ведьмы». И там как раз фигурировал этот символ. Наставник красочно описал процесс противоестественного совокупления, к которому прибегли паладины Ярра, добиваясь от ведьмы необходимого признания. Песнь мрачноватая, но широко известная благодаря популярным многочисленным непристойным переработкам и вполне подходящая для разрядки атмосферы на занятии.

И вот этот символ красуется на доске. Совсем же катастрофой ситуацию делало то, что изображенный на доске знак действительно формально имел и такой перевод как «соратник». Зарождающиеся смешки в аудиториуме показали, что кое-кто запомнил ту Песнь. Зес, конечно же, и еще десяток рекрутов успешно составили фразу из пяти знаков, как и капрал. Но им просто не хватало образованности, чтобы оценить весь символизм изображенного. Они не могут в полной мере прочувствовать всю иронию текста. Нужно быть наставником Грамоты, чтобы во всей красоте оценить глубину Аватарного знака Фии на грязной школьной доске, контраст первого уровня знака Ярра с пятым уровнем Фии, изящность связки «Могучий Ярр» с противовесом на неуклюжую закорючку Мудрости, метафоричность символа «противоестественное совокупление», отсылающую образованного читателя к знаменитым фрескам с обнаженными паладинами Ярра вокруг Черной ведьмы. Всех этих граней они не чувствовали, просто ржали над текстом про Могучего Ярра, поимевшего мудрую Фию.

Потерявший дар речи Дариг даже не удивился, когда дверь открылась, и в аудиториум грациозно вплыла Лика. Его взор непроизвольно метнулся к туго натянутой ткани на груди баронессы. Перехваченный взгляд заставил Наставницу нахмуриться и неприязненно отвернуться к доске. И тут она среди многочисленных малозначительных записей увидела ЭТО. Лике, конечно же, хватило образованности, чтобы оценить все грани изображенного шедевра. Атмосфера в аудиториуме незримо накалилась, все смешки пропали, и повисла мертвая тишина.

Простоявшая минуту баронесса, не говоря ни слова, развернулась к выходу. Перед тем как покинуть помещение она поцеловала Знак Фии на своем запястье и что-то тихо прошептала, крепко зажмурившись.

Дариг остался стоять, глядя вслед Наставнице невидящим взором. Он мысленно прощался с живущей в столице старенькой матерью и братьями по Ордену и пытался понять, как так получилось, что Ветеран, носитель Истинного Знака, паладин сильнейшего ордена ойкумены в пять минут разрушил свою жизнь, не произнеся по сути и десятка слов.

***

Рекрут Кир, Лойская пехотная академия

Спонтанная лингвистическая шутка прошла вяловато. Сначала, вроде, заулыбались, когда я вспомнил из вчерашнего ночного курса похожий иероглиф с совсем другим смыслом. Ожидал смеха в зале и фэйспалма от Марь Иваныча. Но тот выставился на мои каракули как на моисеевы скрижали, какой-то сакральный смысл в них нашел. Потом в кабинет грациозно впорхнула блондиночка, и у них с нашим лектором начались сложные гляделки. Плотоядные взгляды Марь Иваныча не заметил бы только слепой, и чего-то он, похоже, по-крупному накосячил. Красавица убежала из класса как ошпаренная, а преподаватель конкретно так подзавис. Капрал разобрался в ситуации лучше меня, по крайней мере взял на себя ответственность досрочно завершить урок, когда понял, что монстрообразный лектор не собирается возвращаться в реальный мир.

Мы, как настоящие студенты, не особо-то и расстроились и дружной толпой повалили на обед. Немного удивило, что Лесь на меня обиделся. Реально обиделся, сердито поджал губы и избегал взгляда. Видать переживает за Марь Иваныча, считает грубоватой мою шутку возле доски. Ну, тут или игнорировать и ждать, пока само рассосется. Или трясти за плечи, выводить на откровенный разговор и поплакать друг у дружки на плече. С моим недоученным языком второй вариант отпадал, так что оставил Леся перебеситься со своей обидой.

***

Рекрут Кир, Тропы

Той же ночью Ушх появилась на нашей поляне, сверкая как начищенный пятак. Связать мой насыщенный событиями день с ее настроением было несложно, сложнее оказалось понять, что же именно так обрадовало Темную. Что странно, Ушх, похоже, и сама не знала подробностей моего распорядка дня. Забыв об обещанных уроках языка, принялась выпытывать из меня чуть ли не посекундный график.

Переклички и утренние спарринги Ушх интересовали слабо. Кто бы сомневался, такое лучше Сигмунду описывать, вон он, кстати, снова кирпичи нарезает, любопытно кося желтым глазом. Встречу с Мариской рассказывать было неловко, к счастью, уточняющих вопросов не последовало, скомкал эту часть повествования и проскочил побыстрее.

Зато происшествие на лекции ее заинтересовало во всех подробностях. И рост, и татуировка на запястье Марь Иваныча. Татуировка Лики. И ее рост тоже. Жаль про размер груди не спросила, хотелось показать. Расспрашивала про «Песнь о двух ростках зеленчака». Два раза заставила воспроизводить на земле те знаки, которые на доске рисовал, с первого раза не поверила.

Зато когда поверила, ржала как лошадь. Офигеть. Темная проклятая богиня тупо сидела на земле в своем балахоне и истерично гоготала, вытирая рукавом слезы. Подошел Краст, выслушал всхлипывающий рассказ Ушх. И к ржущей лошади присоединился гогочущий конь. Краст, правда, руками по земле не колотил, но зато я, наконец, увидел фэйспалм, а то уже сомневался, известен ли тут этот жест.

Вроде успокоившиеся божества позвали Сигмунда. И я с тоской наблюдал за третьей частью спектакля. Господи, а ведь еще потом и мне объяснять будут. Кстати, о «Господи». Интересно, наличие вот таких божеств, посмотрел на все еще хихикающих собеседников, отрицает ли наличие в этом мире еще и нашего земного монотеистического всевышнего? Какого-нибудь из.

Во, вроде успокоились. Краст с Сигмундом все еще посмеиваясь, разошлись по своим участкам работ. Поляна, между прочим, их усилиями за последние дни стала заметно просторнее. И практически на четверть окружности покрылась стенкой мне по грудь. Кирпичи, правда, по-прежнему мягенькие земляные, но тут уж желтоглазкам виднее.