Он фыркает.

— Сомневаюсь в этом.

— Почему?

— Ты, может, и не росла в семье, но наверняка у тебя были парни. Бьюсь об заклад, они говорили приятные слова.

Размышляя о своей жизни, я не могу вспомнить ни одного раза, чтобы кто-то сказал мне что-то такое доброе. В средней школе надо мной издевались из-за того, что я была бездомной сиротой-лузершой. На стажировке студенты были мудаками, а врачи трахали светловолосых медсестер с блестящими губами, пока я запихивала смазанную вазелином руку в перчатке в чью-то задницу. Единственное милое, что мне говорили до встречи с Джаем, было от безымянного мужчины, с которым я однажды переспала. И не думаю, что это считается, потому что комплименты были моим сиськам и попке.

— Нет, — говорю я, когда грустная реальность настигает меня. — Ты самый хороший человек, которого я когда-либо встречала, что немного странно, потому что иногда ты можешь быть тем еще мудаком.

Затем я замечаю выражение его лица — взгляд, который видела миллион раз. Я ненавижу его.

Усмехаясь, я смотрю на озеро.

— Не смотри на меня так. Мне не нужно, чтобы ты меня жалел. Я прекрасно обхожусь без фальшивой любезности и неуклюжих комплиментов.

— Мне не жаль тебя.

Я закатываю глаза.

— Ага, чудненько.

Большими теплыми пальцами он обхватывает меня за подбородок и разворачивает мое лицо к себе.

— Мне жаль не тебя. Мне жаль их.

Я с трудом сглатываю, пока он продолжает смотреть на меня своим свирепым взглядом. Его дыхание на мгновение согревает кончик моего носа, а затем воздух опять охлаждает его.

— Никто никогда не восхищался золотыми искорками в твоих глазах? Россыпью карамельных веснушек на твоих щеках?

Я слегка качаю головой.

— И губами?

Еще раз качаю головой, и вот тогда замечаю волнение в груди и дрожь предвкушения на кончиках пальцев. Я никогда не чувствовала подобное раньше. Никогда не чувствовала, что мне потребуется момент, который будет идеальным, но сейчас... пожалуйста, Боженька, пусть это будет идеальный момент.

Я хочу увековечить это воспоминание в памяти навсегда. Потому что, если у меня никогда не наступит момента, подобного этому, и все встречи, которые будут позже в моей жизни, рухнут и сгорят в клубе катастрофического пламени, то у меня всегда будет этот момент, в который можно будет окунуться.

Один идеальный момент на всю жизнь.

— Ты лжешь, — шепчет он, его слова почти уносит ветер.

Его лицо в сантиметре от моего. Сейчас его дыхание согревает мои губы, а не нос. Мне больше не холодно. Я горю метафорическим пламенем, и оно сжигает меня изнутри.

— Клянусь, я не лгу.

Наступает оглушительная тишина. Единственное, что я слышу — ветер в ушах. Миллион и одна эмоция витает между нами, и никто из нас не контролирует их. Ох, сколько же разрушений они могут причинить, если мы не справимся с ними прямо сейчас.

— Идиотизм, — выплевывает он, и у меня перехватывает дыхание.

Его губы накрывают мои, и это так греховно и интимно. Сердце колотится в груди, по коже пробегает миллион мурашек, и, ох, чертов ад, на вкус он хорош. Все мое тело болит после побега, но сейчас боль практически пропадает.

Потом боль возвращается, и мне едва хватает времени осознать внезапное исчезновение его губ до того, как холодный воздух прилипает к моей коже, отрезвляя полностью. Плед спадает с тела, и ледяной ветер мгновенно окутывает меня. Ругаясь себе под нос, Джай встает.

— Господи, я не так уж плохо целуюсь.

Он начинает метаться туда-сюда, зарываясь пальцами в свои темные непослушные волосы.

— Ты ни при чем! — Джай присаживается, прикрывая рот ладонью. — Как я мог быть таким идиотом?

Я хватаю плед и натягиваю его на плечи, плотнее прижимая к груди.

— Ты не очень убедителен.

Он тяжело выдыхает.

— Джессика. Она в городе, живет у друга семьи. — Он встает. — Мне пора.

Джессика? Его сестра? Паника начинается, словно пожар, но не по тем причинам.

— Ты уходишь? Куда уходишь?

Я должна волноваться за его сестру, но меня больше беспокоит перспектива остаться в одиночестве. Деревянные доски подрагивают под моей задницей, когда Джай несется с причала.

— Джай? — Я вскакиваю на ноги. — Куда ты идешь?

— Сделать телефонный звонок.

— Так воспользуйся телефоном, — кричу я. — Я видела два, когда мы приехали.

— Не могу, — кричит он через плечо. — Я перерезал кабель.

Ну конечно, он перерезал кабель.