эти дурацкие зеленые маски, чтобы подать тебе сигнал тревоги. Я

понадеялась на твой хваленый вкус, и подумала, что ты, увидев эту дрянь,

все сразу поймешь. Но ты ничего не заметил!

– Я-то заметил!
– сказал я.
– А вот ты, дура, вместо того, чтобы

развешивать на стенах всякое зеленое дерьмо, не могла все рассказать в

машине?! Почему ты этого не сделала?! ? я потряс ее за воротник.

– Я не успела, потому что ты сразу же начал на меня орать, махать

пистолетом, а потом изнасиловал!

– С тобой разговаривать, все равно что с обезьяной в цирке!

– Если я обезьяна, то ты... сам знаешь кто!

Я сдержался...

Похоже было, что Катя не врет. Я слишком хорошо ее знал и изучил

досконально все ее повадки.

– Кто они такие?

– Не знаю.

Я присел на край стола и закурил.

– Допустим, - сказал я, выпуская синий дым, - это так... Что им от меня

надо?

– Не знаю. Мне сказали познакомить тебя с ним и все.

– За домом наблюдают?
– я затянулся.

– Думаю да. Когда мы подьезжали к гаражу, я видела, что кто-то сидит в

кустах.

– Понятно... Они вооружены?

– До зубов, - Катя показала зубы.

– Ясно, - я докурил окурок и потушил его в чашке чая Сергея Засукина.

Что ж, приступим к дознанию, - подойдя к Засукину, я перевернул его на

спину.

22

Засукин смотрел на меня глазами полными тоски.

Я вытащил из кармана клей "Суперпирпитумс" и показал Засукину.

– Надеюсь, ты знаешь что это такое? А я знаю это даже очень хорошо, потому

что я его изобрел... Так вот... После того как я сейчас замажу тебе

"Суперпирпитумсом" одну ноздрю, то, принимая во внимание твой заклеенный

рот, у тебя останется только одна маленькая дырочка, соединяющая тебя с

жизнью.

Глаза Засукина наполнились диким ужасом. Он часто заморгал и задышал

носом, как будто стараясь надышаться впрок.

Я отвинтил колпачок и, глядя Зусукину в глаза, понюхал клей.

– Ах! Пахнет очень хорошо... Хочешь забалдеть?
– я криво улыбнулся.

Засукин напрягся и перевернулся на живот.

– Если тебе так удобнее - ради Бога, - я сел Засукину на спину, за волосы

поднял его голову от пола, оттянул ее к спине, вставил тюбик в ноздрю и

надавил. Засукин задергался, как уж на сковородке. Я вытащил тюбик, нажал

пальцем на обработанную ноздрю и стал считать вслух до десяти.

– Раз, Сергей Исаакович, два, Сергей Исаакович... Вам не тяжело?.. Три,

Сергей Исаакович... Уж и не знаю, как вы потом будете нос расклеивать. Мой

клей клеит так, что потом не оторвешь... четыре, пять... Жалко, что когда

вас найдут, не сразу обратят внимание на эффективное воздействие клея

"Суперпирпитумс", который делает свою работу внутри вашего организма. Я

думаю, что не мешало бы для красоты и определенного эффекта замазать клеем

вам глаз или ногу к спине приклеить... шесть, семь, восемь, Сергей

Исаакович... Почти все... девять... девять с половиной... десять. Все!

Готово. Теперь у вас осталась только одна ноздря.
– Я отпустил палец.

Нос у Засукина перекосило на одну сторону.

– Теперь, - сказал я, - я ненадолго отлеплю скотч от твоего рта и ты мне

расскажешь кто вы такие и что вам от меня надо. А если не захочешь

рассказывать, я снова заклею твой вонючий рот и твою последнюю ноздрю.

Я медленно отклеил липкую ленту.

– Говори!

– Не клейте больше, Борис Андреевич, - из-за заклеенной ноздри голос у

Засукина стал гнусавым. Он часто задышал ртом.
– Я только рядовой

исполнитель. Мне приказали, я выполняю.

– Что тебе приказали?!
– я надавил Засукину коленом под лопатку.

– Ыыы! Мне приказали усыпить вас и доставить в одно место.

– В какое место?

– Не знаю.

– Врешь!
– я надавил коленом сильнее.

– Ыыы! Правда не знаю! После того, как я вас усыплю, я должен был

связаться с нашим человеком в кустах у дома. Я должен был передать вас