Она смотрит в сторону измученным взглядом.

— Ты знаешь, что я имею в виду. Пять месяцев — большой срок. Что, если ты

влюбишься в другую?

— Что, если ты влюбишься в кого-то другого?

— Не влюблюсь.

— Как я могу быть уверен? — спрашиваю я, отводя пристыженный взгляд. —

Обычно если женщина отвечает отказом на предложение мужчины, то это, как ты

говоришь, не сулит ничего хорошего в такой ситуации.

Она один раз качнула головой.

— Это не так.

— Значит, мы не закончили.

— Мы никогда не заканчивали. — Вера кладет руку мне на сердце. — Не здесь.

Только потому что я сказала «нет»... Матео, ты знаешь, почему я так ответила. Это не

означает на самом деле то, что ты думаешь. Это больше «пока еще нет». Но... — она

отводит взгляд. — Именно из-за того, что я так ответила, боюсь, ты начнешь искать кого-

то другого. Кого-то, кто ответит положительно.

— Нет, — решительно отвечаю я.

— Как я могу знать? Как мы можем быть уверены?

Я кладу пальцы ей под подбородок и наклоняю лицо Веры к себе.

— Не стану. Посмотри на меня. Посмотри на меня, моя Эстрелла. Ты разве не

знаешь, что это значит? Ты — моя звезда. У скольких людей на Земле есть своя

собственная звезда? И светишь ты только для меня. Как может кто-то еще сравниться с

этим?

Я подтягиваюсь так, чтобы нависнуть над ней, и смотрю в ее полные тоски глаза.

Она хочет верить мне. Она должна поверить.

— Ты мое все, — уверяю ее, пока мои губы движутся по ней. — Я говорил это

раньше, буду говорить снова и так до самой моей смерти. Ты – моя звезда, мой свет, моя

любовь. И мне неважно, веришь ты в это или нет, потому что это правда, и она всегда

находит возможность быть выявленной.

Некоторое время она ничего не говорит, а затем отвечает в своей собственной

манере. Она целует меня с такой силой и жаром, достаточным, чтобы застать меня

врасплох. Ее страсть сосредоточена в её руках и наших устах, в жаре наших пальцев, крепко сжимающих друг друга.

И, когда я уже собираюсь прямо там раздеть её, она тихо шепчет хриплым голосом:

— Я люблю тебя.

И я понимаю, что это требует деликатности. Мы не должны действовать быстро и

неистово в нашу последнюю ночь. Все должно происходить медленно, томно, продолжительно. Это должно ощущаться так, будто ночь перетекает в день, а затем —

снова в ночь. Это должно длиться достаточно долго, чтобы оставить после себя миллион

воспоминаний.

Я встаю и подхватываю её на руки как какой-то герой. Только я не герой. Я просто

влюблённый мужчина.

Хотя в жизни никогда не было ничего более мужественного, чем любить кого-то.

Я несу её по коридору, в спальню, отбрасываю покрывала и кладу на кровать, где

она лежит подо мной в ожидании. Я седлаю её, располагая свои ноги по обе стороны её

бёдер и тянусь, чтобы медленно как никогда стянуть с её плеч лямки платья и оставить на

них лёгкие поцелуи. На вкус она слаще вина, и я прокладываю дорожку языком на её

коже, ощущая, как просыпается её тело от моих прикосновений.

Она тянется к моей ширинке, но я мягко отталкиваю её.

— Медленно, медленно, — увещеваю девушку на испанском. — Мы занимаемся

любовью медленно, чтобы это продолжалось целую ночь.

Более того, это продлит нас.

Я спускаю верх её платья вниз, до самого живота, и её соски затвердевают под

тяжёлым взглядом моих голодных глаз. Я сразу же наклоняю голову и нежно лижу их, пока она не начинает стонать, выгибая спину. Она настолько совершенна, и то, как она

ощущается, её фигура, как её тело реагирует на каждое мое движение.

Я не могу поверить в то, что должен с этим попрощаться.

Понимание этого снова ударяет в меня, как толчок. Я зажмуриваю глаза и

отпускаю эту мысль. Я не могу об этом думать, не сейчас.

Вера проводит пальцами по моим волосам, медленно, придерживаясь

определенного ритма, действуя так, словно у нас есть все время мира.

Я терзаю её грудь, двигаясь от мягкой внешней части по округлости к соску и