Впрочем, это у него не слишком удачно получилось — голос предательски сорвался, выдав его напряжение, которое легко можно было принять за злость. Кроме того, рука паладина по-прежнему лежала на гарде, что тоже вряд ли могло остаться незамеченным.

Сэр Норлингтон с виду сохранял спокойствие, но его затянувшееся молчание и холодный взгляд, которым старик наградил угощение, лишь подчеркнули общий накал обстановки.

— Вам вовсе не обязательно это есть, — поспешно, будто пытаясь оправдаться за свою оплошность, произнесла Мот, — но вы должны понимать, что подать к столу, как полагается, я смогу лишь утром. Терновник еще не зацвел, господа, и холмы Терненби пока лежат за рассветом.

Сэр Норлингтон скрипнул зубами. Судя по всему, кое-что из странных слов женщины он все же понял, и это «кое-что» оказалось намного хуже того, что он предполагал. Мот уже собиралась было уйти, но Джеймс остановил ее:

— Эээ… я крайне извиняюсь, — сказал он. В отличие от спутника, молодой рыцарь был искренне озадачен и не понял ни единого слова. — Мы все же в первый раз останавливаемся в вашем заведении и, возможно, не знаем принятых у вас правил приличия…

— Нет ничего проще вам их открыть, — сказала Мот.

— Если вас не затруднит, — кивнул сэр Норлингтон.

— Правила очень простые: с полуночи и до рассвета не покидать своей комнаты, на вопросы снаружи не отвечать, а если кто станет стучаться, ни в коем случае не открывать. Коли ослушаетесь, пеняйте на себя, будь вы хоть Их Высочества в Изгнании и Принцы-Без-Жалости вместе взятые. Никто не сможет пробраться в эту комнату, только если вы сами кого-то не впустите.

Прежде чем покинуть комнату, Мот широко улыбнулась на прощание. При этом — Джеймс готов был поклясться самим Хранном — за тонкими поджатыми губками на мгновение показались самые настоящие клыки, а улыбка превратилась в звериный оскал.

Едва дверь за девушкой закрылась, как молодой рыцарь торопливо и тревожно зашагал по комнате, пытаясь успокоиться, — уж больно зловеще прозвучали предупреждения необычной хозяйки.

— Вам все еще не терпится выйти в коридор и помахать мечом? — задумчиво проговорил сэр Норлингтон. — Пока мы в комнате, мы в безопасности.

— Вы верите ей? — усомнился Джеймс.

— Есть вещи, которые крепче некоторых кодексов. Есть пороги, которые запрещено переступать. Есть слова, которые лучше не произносить. Есть клятвы, которые ни за что не ст`oит нарушать. Да, я верю ей. Она явно связана… определенными законами.

— Я не понимаю, сэр!

Джеймс ощущал себя затравленным. Впервые в своей жизни он не знал, что ему делать, и теперь он вынужденно соглашался с тем, что говорил ему на тракте старик: он совершенно не готов к чужим козням и неспособен различать обман, когда его творит кто-то в нем по-настоящему сведущий. Он просто не понимал, что происходит и при этом начал осознавать, что все, что он умеет, здесь не годится. Это и есть бессилие… Впервые он был рад тому, что ворчливый старик отправился с ним в путь, ведь сейчас он был не один.

— Ради всех Вечных, не надо больше загадок! — взмолился молодой рыцарь. — Просто скажите, наконец, что все это значит?

Джеймс настолько привык к тому, что у его спутника на любой вопрос заготовлен ответ, а то даже и не один, что оказался совершенно не готов услышать то, что услышал дальше:

— Не знаю, Джеймс. До сего момента я полагал, что нас сюда заманили хозяева трактира, но более так не считаю. Они действительно нас не ждали. Хм… Эти Том и Мот… Что-то здесь не чисто, в их именах, помимо того, что и в них самих тоже. Холмы Терненби… вереск не зацвел… Интересно, как «Голодный Зверь» относится к Терненби?

— Меня больше интересуют… эээ… Их Высочества в Изгнании и Принцы-Без-Жалости, — признался Джеймс. — Это кто такие? Судя по всему, какие-то явно недоброжелательные персоны.

— Не имею ни малейшего понятия, — пробормотал сэр Норлингтон. — Все больше неясного вокруг, и все меньше времени…

— Времени?

— Уже почти полночь, я полагаю. Интересно, здесь есть часы? Судя по всему, они должны очень точно отмерять время, иначе вся их затея с запертыми дверьми ничего не ст`oит…

Бум! Первый удар все же застал их врасплох. Сэр Норлингтон и Джеймс вздрогнули, будто это стучал не обычный колокольчик в часовом механизме, а бил колокол кафедрального собора. Второй и третий удары уже не были неожиданностью. На пятом старик опомнился:

— Джеймс! Скорее! Дверь!

Молодой рыцарь кинулся к двери и схватился за засов. Тот оказался насквозь проржавевшим и не поддавался.

Шесть…

Семь…

Восемь… Часы неумолимо отбивали положенную им полуночную дюжину.

— Ключ! Сэр, у вас же был ключ!

Старозаветный паладин торопливо сунул руку за пазуху и выдернул оттуда цепочку с ключом, швырнул ее Джеймсу — тот исхитрился поймать ключ и тут же сунул его в замочную скважину.

Одиннадцать…

Двенадцать…