— Нет, не нужно. — Брат подошел и тоже стал вглядываться в окружающую тьму.

— Что? — удивилась Валери. — Почему?

— Дед спросит о чем спрашивал незнакомец…

— И о чем же он тебя спрашивал? — взволнованно поинтересовалась сестра.

— Ни о чем. Послушай, Валерия, пообещай мне, что ничего ему не скажешь. Это очень важно.

— А вдруг он вернется? — лукаво спросила она.

— Нет, не вернется. Он узнал, что хотел. Больше, хвала Синене, мы его не увидим.

— Да, хвала Синене, — она кивнула ему и пошла к лестнице.

Юлиус с удивлением отметил сестрин взгляд сожаления, посланный ею напоследок черному проему окна.

Кариф же в это время скакал к Сиене, прямо в ловушку. Когда он пришел на тайное собрание иерофантов, то попал в лапы поджидавших его инквизиторов. Те заточили его в подземный каземат, пытали — намеревались дознаться, что он знает о прочих иерофантах, но он молчал. По оговоркам своих катов, он понял, что в Сиене назревает нечто зловещее, и это, к его удивлению, никак не относилось ни к нему, ни к его поиску. Церковники и тюремщики были на взводе, и Кариф, судя по всему, в тот момент не слишком их волновал, поскольку с их легкой руки пытки прекратились, их заменили на смертельный приговор — распятие на кресте на так называемой Крестовой площади. До казни оставалось несколько часов, когда произошло что-то непонятное, но с тем до боли пугающее. Подземелья буквально вскипели и, судя по всему, город над ними в это время бурлил не меньше. Мимо его каземата носились взмыленные тюремщики, инквизиторы были облачены не в привычные рясы, а в доспехи. Церковники кричали, по стенам мельтешили отсветы фонарей. Откуда-то сверху, вероятно, через вентиляционные решетки, доносился странный гул.

Крики в подземельях соединились со звоном клинков. Кариф ни с чем бы не спутал этот звук: там шел бой. Дверь камеры пустынника распахнулась, и внутрь ворвался его давешний пленник — центурион Юлиус Сторус в чешуйчатом доспехе и с обнаженным окровавленным гладиусом. За ним виднелись его легионеры в шлемах и латах.

— Решил лично отомстить? — скривился в презрительной усмешке Кариф.

— Скажи спасибо Тем-кто-прячется-за-углом, — зло ответил воин. — Они поручились за тебя, и у меня нет иного выхода!

«Теми-кто-прячется-за-углом» называли в Империи иерофантов. Иерофанты помогали Карифу на всем его пути до Сиены, от самого Ан-Хара. Именно они рассказали ему о том, что случилось с его отцом, помогли переправиться через море, провели через закрытые границы, снабдили нужными сведениями, чтобы получить доказательства. И вот, в тот момент, когда он уже почти смирился с близким концом, они его спасают! Что ж, то, что им от него нужно, очевидно, ст`oит всех этих усилий…

— Ты пришел освободить меня? — спросил пленник. — Так чего же ты ждешь?

— Тебе ст`oит знать, что поблизости разместился патронат: три инквизитора с кардиналом во главе, — сказал центурион. — Угадай, с кем именно?

— Кардинал Сина из Ре-мула?

Юлиус не ответил — вместо этого подошел и разрубил гладиусом веревки, которыми был привязан к колонне Кариф.

— Меч пленнику! — приказал центурион, и один из легионеров отдал свой гладиус беловолосому пустыннику. — Мы сейчас покинем тебя — пойдем на прорыв на Соборную площадь. Сина в третьем коридоре справа, на втором уровне подземелий. Он твой. Когда расправишься с ним, следуй по тоннелям, ведущим строго на восток — всегда на восток. В какой-то момент ты окажешься у речной решетки. Моя сестра ждет тебя в трех лигах оттуда, на переправе Канена. Прощай, Сахид Кариф, выходец из пустынных краев. Позаботься о ней… это моя последняя просьба. И запомни, если ты навредишь ей как-то, мой дух вернется из страны смерти и разорвет тебя на куски.

— Что произошло?

— Мы обречены. Кто-то предал нас. Заговор против понтифика провалился. Те-кто-прячется-за-углом разбиты, слишком мало, кому удалось сбежать. Кардинальские легионеры убивают всех, кто, по полученным ими сведениям, состоял среди иерофантов, не щадят их жен и детей. Они вырезают целые семьи. Сиена в огне карательных шествий. Они сожгли наш дом, почти всех убили, отца, деда… Остались только я, Марк и Валерия. Наши воины убьют всех приспешников понтифика, до которых доберутся наши мечи, но я не тешу себя ложными надеждами — ты сейчас говоришь с мертвецом. Все это для того, чтобы дать тебе время…

— Но… — Кариф был шокирован свалившимися на него известиями. — Но как ты можешь мне верить, ведь…

— Один из моих старых друзей-иерофантов сказал мне, что ты из их числа…

— Не совсем так, я…

— Это не важно! — Центурион оборвал пустынника. — Он сказал мне, что единственный путь спасти мою сестру, это отдать ее чужаку, который сможет ее защитить, который вывезет ее из Империи, ведь у него был заранее подготовлен надежный план побега из этих земель. Это так?

— Да, но…

— Теперь ты видишь, Сахид Кариф? У меня нет иного выбора. Если я хочу, чтобы моя сестра жила, я должен довериться незнакомцу. Тому, кто пришел ночью в мой дом, угрожал мне кинжалом, убийце и проходимцу. У меня есть лишь слова того, кто уже мертв, того, кто поручился за тебя. И еще слабая надежда на то, что сестра выживет на чужбине… Но даже побег вместе с таким человеком, как ты, и неизвестность сейчас намного лучше того, что ждет ее, если она здесь останется.

Он повернулся к своим воинам: