– Сам? – в комнату заглянул один из тех здоровенных санитаров, которых я уже видела ранее.

– Ну, ясное же дело, с Гурроном! Он же брат твой! Только канистру ему в руки, дураку, не давай. Я могу на тебя положиться?

Канистру? Канистру? Ой, помоги мне святая Брунгильда, никогда ни о чем тебя не просила, ни единого раза! Даже о том, чтоб ты меня избавила от монахинь… Но сейчас, после разговоров о том, как доктору жалко терять дорогое оборудование... Он же не сожжет все к чертям? Надеюсь, что хоть пациенток вывезет…

Я вскинула взгляд, чтобы найти в лице доктора ответ на свой вопрос. И сразу же нашла его. Жаль только, что он мне так не понравился.

Очень сильно не понравился.

Из окна моей комнаты в Питомнике был виден сад, обычный такой сад, какой бывает при больницах: деревья, клумбы, дорожки, густо облепленные деревянными скамеечками, фонтан.

Поэтому, когда добрый доктор, усадив меня на заднее сидение автомобиля и пристегнув наручниками к специальной петле в потолке, вывез за высокий забор, я была искренне шокирована тем фактом, что здесь нет ни города, ни деревни, ни пары-тройки домиков при больничном поселке. Да здесь даже дороги не было – этой привычной асфальтовой ленты, рассекающей надвое бесконечные поля Аполлона. Вообще ничего: лишь ослепительно-белая пустыня. Я и не знала, что песок бывает такого цвета...

– Думала подвернется возможность сбежать во время путешествия, а теперь поняла, что бежать некуда? – Приметил мое выражение лица старик. Подмигнул. – Угадал?

– Нет.

– Угада-а-а-л, – довольно протянул он. – Не отпирайся. Я по глазам вижу.

– Лучше бы вы по глазам видели, что я в ужасе от вашего решения сжечь Питомник. Девочек хотя бы вывезете, или вам лишние свидетели ни к чему?

– Смотри-ка, какая понятливая! – мой похититель хохотнул, а я почему-то только сейчас поняла, что, кажется, не знаю его имени. Говорили ли мне его? Впрочем, если и говорили, то я успела его позабыть. А вот доктор Франкенштейн как-то привязался. Хотя, в сложившейся ситуации, его правильнее было бы назвать доктором Моро. – Свидетели нам и вправду ни к чему. Но… нам не в первый раз за собой убирать. Мальчики справятся.

Ну, не знаю… Внешне мальчики и в самом деле были хороши, но я как-то слабо по тем нескольким фразам, которые они обронили в моем присутствии, верила в то, что они в принципе способны справиться хотя бы с чем-то. Как раз тот случай, когда размер груди напрямую связан с размером интеллекта… Тьфу ты! Размер мускулов, конечно!

Изольда тихонько хмыкнула в ответ на мои мысли. Ну, наконец-то, хоть какая-то реакция! Я уже боялась, что она навсегда замолчала, прибитая чувством стыда и сожаления. Из-за нее ведь, вроде как, все случилось…

С другой стороны, не уйди она в лимб, добрый доктор рассекретил бы, что мы делим одно тело на двоих, и еще неизвестно, чем бы это все закончилось. А так… пока терпимо. Едем куда-то. И даже не очень быстро – Питомник, вон, все еще не исчез с линии горизонта.

– А как же медперсонал? – спросила я негромко. – Их вы тоже убьете?

– А как же? – изумился Франкенштейн. – Свидетели, детка… Лишние свидетели, как ты правильно заметила...

Но зачем? Я была в искреннем шоке. Только из-за того, что потерянные ракшаси нашли дорогу к своей человечности? Почему бы просто не вернуть их родителям? Да я, будь на их месте, озолотила бы того человека, который вернул им их настоящую дочь вместо рычащего монстра или обычной подделки.

Питомник все же исчез из зеркала заднего вида, и я, боясь, что в любой момент могу увидеть столб черного дыма на горизонте, озвучила свои сомнения.

– А тем родителям, которые заплатили за то, чтобы душа их дочери оказалась в теле ррхато с сильной кровью, я что скажу? – равнодушно пожав плечами, спросил тот, кто должен был вообще-то лечить, а не калечить. – Деньги верну, может быть? Да даже если и верну, все равно копать начнут. Найдут и экспериментальную лабораторию, и связь с браконьерами... или тебя. Тебя, к примеру, тоже могут найти. А ты к нам, как сама понимаешь, попала не совсем законным путем...

– И не только я одна, да?

– А? – он на мгновение оторвался от дороги и оглянулся, чтобы лучше меня видеть. – Ты о чем сейчас? О тех двух крошках, с которыми шепталась в уголке? Ну, да... с ними будут проблемы, но уже не у меня, а у вашего правительства. На них у меня, как раз-таки, разрешение было.

– Что?

– А чему ты удивляешься? Мы отсылаем запрос на донора, ваши его одобряют или нет – это уж не знаю, от чего зависит. От настроения того или иного чиновника, от расположения звезд или от чего другого... но если одобряют, волонтеры начинают искать подходящую душу. А тут уж кто подвернется...

– Так черная воронка все же ваших рук дело?

– С ума сошла! Нет, конечно. Мы на нее списать некоторые из своих похищений можем, но чтобы самим... нет. Я вообще склонен думать, что это естественное возмущение лимба. Ну, знаешь, как дождь или град.

– Скорее, смерч, – исправила я. – Смерч призраков. Вот на что это больше всего похоже.

– Ты видела? – явно оживился он. – Мужчины, к сожалению, в лимбе слепы почти все, как новорожденные котята… И как? Как тебе удалось вырваться?