«В прошлом первая пробежка по лимбу в животном виде была праздником. К нему готовились заранее, пекли саурру и доставали из кладовых сладкое вино из плодов вечного дерева Оха. Это была своего рода инициация, в этом наши традиции не изменились… Вот только шамана сейчас почти не найти, а во время последней войны было уничтожено такое количество деревень киу, что некоторые рода теперь, наверное, и вовсе вымрут…»

Я нахмурилась. Неприятно было слушать о том, как из-за военных действий пострадали К'Ургеа. Я как-то привыкла смотреть на проблему с другой стороны баррикад, но теперь… К какому народу мне причислять себя теперь? К тому, что дал мне жизнь, или к тому, который вырастил? В любом случае, кем бы я ни была…

«Ты киу!» – настойчиво повторила Изольда, и я скривилась в приступе раздражения. Заладила одно и то же… Поживем – увидим. И если вдруг окажется, что я и в самом деле пресловутая ведьма ррхато… Ох, значит, придется заводить свою собственную деревню. Где-нибудь в пригороде Свободы. Или на Перевале. Или на Пике Дьявола. А что? Как я вижу, чистокровные ррхато живут по обе стороны границы.

Изольда растерянно промолчала в ответ на мои мысли, но затем все же одобрила мой план.

«Может, ты и права, – произнесла она. – Киу, как правило, работают лишь с девочками своего рода, а ты, смотри-ка, как здесь выступила! Всех в сознание вернула, наплевав на анализ крови».

Видимо, не всех. Я скосила глаза на нашу соседку, которая свернулась калачиком под одеялом. И нужно было быть слепой и глухой, чтобы не понять, что она там плачет. Что ж… В отличие от меня она была самым настоящим, добровольным добровольцем…

«Изольда?» – позвала я мысленно.

«Ау?»

«Как думаешь, у нашей соседки тоже есть собеседница в голове?»

«Понятия не имею», – призналась ракшаси, и почувствовала ее испуг. Да уж… у меня тоже мороз по коже от одной мысли, что мы останемся вместе навсегда.

«А если и в самом деле останемся?» – шепнула Изольда.

«Смеешься?» – я фыркнула, бравируя и изображая из себя отчаянного смельчака. – «Да я тебя и на пушечный выстрел к своему Бронзовому Богу не подпущу… Или его к тебе… Ну, ты поняла.»

«Ты так уверена в своих силах?»

Я так уверена в нем. И в нас.

«Давай спать, Изольда. Не знаю, что нас ждет завтра, но хотелось бы при этом твердо стоять на ногах. Не будем сверх меры изнашивать твое тело, тебе с ним… э-э-э… в нем еще жить!

Самое удивительное, мы смогли уснуть. И я, и Изольда. Не знаю, как ракшаси, но мне снов в ту ночь не снилось, а проснулась я от того, что меня кто-то хлопнул по бедру и недружелюбным голосом произнес:

– Подъем! Двадцать минут на то, чтобы привести себя в порядок, а потом у нас процедуры.

Я разлепила веки и с ненавистью глянула на разбудившую меня медсестру.

– Процедуры?

– Лимбометр, – ответила та. – На него нынче очень большой спрос, а твои параметры доктор уже успел задать, так что ты первая.

Наскоро умывшись и почистив зубы, я переоделась в чистую пижаму – другой одежды нам не предлагали – и вышла из палаты в общую гостиную, где меня уже ждал санитар, чтобы проводить до точки назначения.

В этот раз подсказки мне ждать было неоткуда: Изольда и сама изрядно побаивалась того, что нам предстоит. Нет, о том, как действует лимбометр, она знала не понаслышке и в подробностях объяснила, почему мне не стоит бояться этого аппарата.

«Это такая большая комната, – нашептывала ракшаси, пока я чистила наши зубы. – В некотором роде, симулятор лимба. Ты заходишь, ложишься на кушетку, к твоей голове, запястьям, лодыжкам и сердцу присоединяют такие плоские кругляши, а потом вводят в транс, чтобы создать максимально близкое к выходу в лимб состояние души и тела… Ну, и списывают показания. Все».

– С кого? – спросила я. – С меня или с тебя? С чьей души будут списывать показания, Изольда? И что с нами сделают, если узнают… ну, обо всем?

«Я не знаю», – ответила ракшаси и подавленно замолчала. Ох, не стать бы нам подопытным кроликом в лаборатории доброго доктора Франкенштейна, когда он узнает о том, что в данном конкретном теле прекрасно уживаются сразу две души…

А может, все-таки пронесет, и мы прорвемся?

Я вошла в комнату и терпеливо выслушала объяснения медсестры: куда лечь, да как протянуть руку, да чего ожидать и почему не стоит бояться.

– Больно не будет, – ласково заверяла она, натирая остро пахнущим раствором мои запястья и накрывая их кусочком бинта, сложенным вчетверо. – Но процедура довольно долгая, и тебе все время придется быть одной в запертой комнате. Клаустрофобией не страдаешь?

– А если страдаю, доктор откажется от исследований?

– Нет, конечно. Но тебя придется привязать к кушетке. Снимать показания с бегающей по кабине аппарата цели не очень-то и удобно, знаешь ли.

Я скривилась от отвращения, в красках представив себе описанную ситуацию. Однако они здесь все затейники, как я посмотрю! Сначала охотятся на Гончих в лимбе (на чужой, между прочим, территории), устраивают аварии – уже в реальности, не в призрачном мире, вселяют в чужие тела, пугают, врут, издеваются и, под занавес, многократно насилуют, заставляя рожать от насильников.