– Я и сама способна решить, с кем мне дружить, а с кем – нет, – холодно глянув на парня, ледяным тоном сообщила полька.

– Да если бы, – Фабио опять вздохнул. – Ладно Нгобе, она со своими духами и проклятиями шаманутая на всю голову… да и Куроцуки от неё не больно-то отстаёт. Но ты же даже с нашей Мирочкой-блондиночкой расплеваться умудрилась! До сих пор не могу понять, как тебе это удалось.

– Не твоё дело, – опять отвернулась старшеклассница. Показалось, или её голос предательски дрогнул?

– Не моё, – подтвердил одноклассник. – Наше, общее. Ты хоть знаешь, кто такая Мирен?

– Суккуба, – бестактно сдала одноклубницу Марила.

– Суккуба, – согласился Клавель, для которого подобный ответ откровением на удивление не стал. – А ещё она дочь Роксаны Родики, про которую ты, разумеется, ничего не знаешь.

– А ты, стало быть, знаешь, – довольно безразлично констатировала кузнец-артефактор. Разговор начал её тяготить, но уходить полька почему-то не спешила.

– Сегодня узнал, – то ли похвастался, то ли признался Фабио. – Представили как главу внешней разведки нашего будущего анклава.

– Что?! – Войде аж подскочила.

– То, то, – подтвердил старшеклассник. – Как я понял, другие личные ученики Кабуки её уже давно знают, а вот остальным он только сегодня её представил. Кстати, Ми – копия матери, разве что цвет волос другой… и не такая объёмная. Пока.

Чтобы не было недопонимания, парень доходчиво показал, объём в каких местах он имеет в виду. Вот только Войде пошлый намёк проигнорировала полностью.

– М-матка боска, – девушка слегка побелела. – Значит… сегодня, да?

– Думаю, что вот прямо сейчас, – заставил ещё больше побледнеть собеседницу Фабио, кивком указывая на приближающуюся к стадиону толпу взрослых. – И зачем так переживать? Уж кто-кто, а ты-то знала, что ритуал случится скоро. Это до меня что-то начало доходить, когда папаня наших ухорезов сюда пригнал, типа нас тренировать. Ага, как будто им больше делать нефиг…

Клавель что-то там ещё вещал, но Марила его больше не слышала. Сцепив руки перед собой, она истово взмолилась… пожалуй, спроси её кто – она бы сама не смогла сказать о чём. То ли о том, чтоб сделанные ей турели-артефакты не подвели, то ли об успехе ритуала-эксперимента, то ли... о том, чтобы не сбылись чаяния её родни. Последнее, что Войде желала – успеха родственникам, особенно отцу. Чтоб они там все под землю провалились…

– ...Что, нервничаете? – Феодораксис подошёл незаметно для ушедшей в себя польки.

– Есть немного, – признался мексиканец другу. – А ты?

– Даже когда следишь за событиями подобного масштаба со стороны – уже волнуешься, а мы будем в самом центре, – слегка витиевато согласился Лазарь. – Даже поверить не могу, что ещё чуть-чуть – и о нас узнает весь мир. Представляешь, про нас потом ещё напишут в учебниках и научных трудах! Про тебя, про меня… про Войде тоже наверняка пару строк тиснут.

Старшеклассница только молча передернула плечами: последнее, что ей сейчас хотелось – трепать языком. Зато хотелось забиться куда-нибудь в угол и не отсвечивать… но тут поднял голову знаменитый на весь мир польский гонор, и Марила, неожиданно для себя, расправила плечи и вперила взгляд в трибуну, на которую сейчас как раз поднимался директор.

– А где остальные наши? – а вот сынка наркобарона было даже в такой ситуации не заткнуть.

– Если ты про зулуску, то видел вон там, на газоне, – махнул рукой куда-то в сторону потомственный маг и контрабандист. – Японка слева от нас стоит… да не тяни ты шею, все равно не увидишь с её-то ростом.

– А твоя где? – Клавель изобразил руками длинную тугую косу.

– Моя… – грек скривился, словно откусил от зеленого лимона. – Не знаю. Как расстались вчера утром, так и не видел.

– А маму видел?

– Слава богу, пока нет, – Войде показалось, что грек был готов истово перекреститься. – Если дочка у неё такая, то от мамочки её даже самым своим-своим держаться подальше надо!

– И как же ты тогда собираешься? – Фабио изобразил несколько выразительных движений тазом прежде, чем вспомнил где находится.

– Не знаю, – огрызнулся Феодораксис. – Там видно будет, что я собираюсь…

Что там собирался ещё сказать Клавель, Марила так и не узнала. Потому что заговорил директор:

– Друзья! Единомышленники! Ученики! Мы долго стремились к этому моменту…

Голос Кабуки успокаивал, голос дарил уверенность в себе и окружающих, уносил тревоги. И полька, изрядно измученная собственными нервами, с радостью ухватилась за дарованные ощущения. Она спокойно наблюдала, как извечный серый купол над головой вдруг рассеивается, словно дым, и на здания школы проливает свой яркий свет полуденное солнце. Странные и не самые приятные ощущения, то и дело волнами накатывающие на девушку так и не смогли пробить барьер её отрешённого спокойствия. Наверное, потому, что замолчавший Куроку всё так же стоял на своем месте и с доброй улыбкой словно продолжал делиться именно с ней, Марой, своим спокойствием. Кто-то, кажется, Фабио, сунул ей в руки тарелку с какой-то едой, и она машинально начала её есть, не чувствуя вкуса и наблюдая за развернувшимся в небе титаническим представлением театра облаков. Хороший всё-таки парень мексиканец, пусть и балабол изрядный – но кто без недостатков? Может, стоит в следующий раз любезнее с ним пообщаться? Опять же, в новом Ио его отец явно станет не последним разумным, да и сам сын не пустышка, а как и она сама – офицер. Опять же, отец хоть и нарко, но барон же. Такие “титулы” просто так в руки кому попало не даются. Пожалуй, старшего Клавеля бароном побольше разумных считают, чем её саму – шляхтинкой…