Кандид с трудом встает. Идет, пошатываясь.

Приблизившись к одному из трупов, снимает с него мундир, надевает на себя. Идет дальше. Перешагивает через трупы французов. Бредет неведомо куда.

НАТ. ДОРОГА. ВЕЧЕРЕЕТ

Кандид бредет по обочине дороги.

Навстречу ему едет Карета. Приблизившись к Кандиду, она останавливается, дверца открывается, из кареты выходит лютеранский ПРОПОВЕДНИК.

ПРОПОВЕДНИК

(Кандиду).

Зачем вы, сын мой, идете в ту гнусную сторону, где проживают одни поклонники дьявола? Есть ли у вас на то уважительная причина?

КАНДИД

Как говорил мой учитель господин Панглос, нет следствия без причины. Все связано цепью необходимости и устроено к лучшему. Значит, надо было, чтобы я был разлучен с Кунигундой и изгнан, чтобы я прошел сквозь строй и чтобы сейчас выпрашивал на хлеб. Стало быть, все не могло быть иначе.

ПРОПОВЕДНИК

Я дам, безусловно, дам вам на хлеб… Впрочем, сперва скажите: верите ли вы, что папа – антихрист?

КАНДИД

Об этом я ничего не слышал; но антихрист он или нет – я чудовищно голоден. Мне бы хоть хлеба.

ПРОПОВЕДНИК

Ты не достоин его есть!

Он бьет Кандида тростью, а ЖЕНА ПРОПОВЕДНИКА высовывается из кареты и выплескивает на Кандида ночной горшок с нечистотами.

ЖЕНА ПРОПОВЕДНИКА

Чтоб ты сдох, сын дьявола!

НАТ. ТА ЖЕ ДОРОГА. ВЕЧЕРЕЕТ

Кандид бредет, весь перепачканный.

Его настигает ДВОРЯНИН на коне.

ДВОРЯНИН

Веришь ли ты, что папа – святой?

КАНДИД

А он что, уже скончался?

ДВОРЯНИН

Да нет же, он жив, дай ему Бог еще здоровья.

КАНДИД

Но в таком случае, он вряд ли святой, ибо, сколь я знаю, все святые уже на небесах.

ДВОРЯНИН

Мерзавец!

(Выхватывает шпагу.)

Кандид едва успевает улепетнуть в придорожные кусты.

Дворянин ускакивает.

Кандид выходит на дорогу. Бредет.

Затемнение.

НАТ. ДОРОГА. СУМЕРКИ

Кандид бредет по дороге. Вдали виден ПУТНИК, идущий ему навстречу.

Вот путник уже близко. Он еле тащится, весь грязный, оборванный, с согбенной головой, в истрепанной широкополой шляпе.

Поравнявшись с Кандидом, путник останавливаются. Они разглядывают друг друга. При этом путник приподнимает обвисший край шляпы, и становится видно, что лицо у него грязное и небритое.

ПУТНИК

Мой друг! Неужто вы не узнаете своего несчастного учителя?!

КАНДИД

Панглос?! ВЫ?!..

ПАНГЛОС

О да, это, увы, я.

КАНДИД

Но что с вами стало, учитель?!

ПАНГЛОС

Ах, после, после… А сперва… Нет ли у вас чего-нибудь поесть?

КАНДИД

Нет. И я сам изрядно голоден.

ПАНГЛОС

В таком случае, нынче я богаче вас.

(Достает из-за пазухи небольшой хлебец, разламывает пополам и одну половину дает Кандиду.)

Вот, держите.

КАНДИД

О, как я благодарен, учитель!

ПАНГЛОС

Я добыл это, совершив кражу на городском базаре. Правда, меня изрядно избили, но мне уже не привыкать.

КАНДИД

Вы – украли?!

ПАНГЛОС

Увы. Иначе я бы, наверно, уже завтра умер с голоду. Правда, такая участь, как видно, все равно нам обоим вскоре грозит.

КАНДИД

Но вы же говорили, учитель, что в этом мире все к лучшему.

ПАНГЛОС

Я?.. Впрочем, да… А кто сказал, что смерть – это не самый лучший исход из столь суровой жизни?.. Да вы ешьте, ешьте, мой друг, а то сейчас свалитесь… Или лучше сперва присядем вон у того стожка.

НАТ. ПОЛЕ СО СТОГОМ СЕНА. СУМЕРКИ

Кандид и Панглос сидят возле стога, доедают хлеб.

КАНДИД

…И вот теперь, после того, как я вам поведал о своих скитаниях и муках, поведайте же и вы, учитель, что довело вас до такого состояния.