Юрий встал и сделал первый шаг. На мгновение ему показалось, что сейчас он упадет лицом в раздолбанные бетонные плиты, но мир в его глазах, лишь на мгновение качнулся, чтобы встать на место.

Следующий шаг дался совсем легко. Юрий пошел по тропинке, чувствуя легкость движений. Ноги сами несли прочь отсюда. От прохожих Панюшин узнал, что находится в Славянске. Это название он слышал впервые.

Юрий был готов поклясться на чем угодно, что никогда раньше не был в этом городишке. Почему-то Панюшин с первых минут возненавидел его. Город отвечал взаимностью. Он показывал свои улицы, словно дразня — ну как тебе, Юрок, все знакомо?

Двойственность ощущений убивала Юрку. Ему хотелось кричать от страха. Он никогда, (слышите?) никогда не был в этом городе раньше. Но отчего все так знакомо? Вон там, справа, окажется автобусная остановка. Чуть дальше развилка.

Кто бы сомневался…

Все было так, как подсказывали воспоминания, которых и быть не могло. Панюшин брел по улицам, прижимая ладони к вискам. В голове звенела ошеломляющая пустота. Мысли были — но первые, робкие, они словно примеривались к новому месту, где им отныне придется жить.

Даже потом, когда Юрий обнаружил в себе удивительную способность возвращать прошлое, вертеть его так и сяк перед мысленным взором, даже тогда картинка замирала, чтобы показать то единственное, что было в начале — качающееся пятно света да разбитые бетонные плиты аллеи. Ну, еще неприличное слово, которое кто-то заботливо вырезал умелой рукой на деревянной спинке скамьи.

В отделе кадров, куда Панюшин пришел за информацией, его встретили с прохладцей. Как оказалось, устроили Юрку под честное слово, причем со слов начальницы отдела оформлялся он самостоятельно, без чьей либо помощи. Услышанное повергало в оторопь — Панюшин словно родился на той треклятой скамье.

В паспортном столе ему выдали временное удостоверение личности — обычную бумажку с синей печатью. Ее можно было сложить, чтобы поддержать иллюзию настоящего документа, но все равно бумаженция казалась филькиной грамотой. Как туманно объяснили Панюшину — из-за отсутствия бланков, придется довольствоваться тем, что есть. И вообще, по-хорошему нужно еще разобраться, кто он такой. Может быть проходимец вовсе, или даже скрывающийся преступник?

В словах служащих скрывался вполне ясный намек — на этом Панюшин решил временно приостановить поиски. Не хватало еще влипнуть в какую-нибудь историю. Куда безопаснее было дразнить старую самогонщицу, задавая, казалось бы, безобидные вопросы. Ловить хозяйку мазанки на мелочах оказалось проще простого — старуха путалась в воспоминаниях, словно ребенок, собирающий кусочки мозаики. Юрий даже начал находить в этом особое удовольствие. Под его пристальным взглядом, старая карга начинала сбиваться, называла неверные фамилии, тут же пыталась ввернуть новые, но Юрий не верил. Так бы и жил он дальше, пребывая в этом новом странном мире, вот только мир не стоял на месте.

— Что там? — пролаял в рацию Козулин.

В динамике еле слышно хрипнуло. Козявка выругался.

— Командир — протиснул голову в дверь один из бойцов — рации сдохли…

— Не было печали — впрочем, не сильно опечалился капитан. — Что со светом?

— Ищем — лаконично ответил осназовец и скрылся в темноте.

Юрий прижимался к холодной стене. Ему здесь было неуютно.

— Не тоскуй Юрок — догадался о чувствах Панюшина капитан. — Скоро все будем веселиться.

Вот в этом как раз Юрий не сомневался — очень скоро веселье затопит унылые помещения объекта. Веселиться действительно будут все и не только здесь. Быть может, малая толика веселья просочится наружу — на радость всем унылым мудакам.

— Стойте — прохрипел он.

Козулин напрягся.

— Пусти…

Юрий оттолкнул капитана — в узком проходе не разминуться двоим, и вывалился из туалета. В лицо дохнуло запахом гнили.

— Эй, герой, ты куда? — Козулин ухватил Панюшина за шею.

— Щитовая… знаю где… — он вырывался из цепких пальцев командира спецотряда, словно что-то там, в темноте, тянуло к себе, наперекор всем законам физики.

Козулин неохотно ослабил захват. Юрий выскользнул в темноту, которая вмиг перестала быть таковой. Плевое дело — пронзать темноту, что ярче тысячи солнц. Куда хуже найти себя в дрожащем круге где-нибудь в парке, на скамье.

Темнота сейчас была родной — Юрий зажмурился, но видеть не перестал. В сероватом свечении, он нарисовал границы нового мира — бетонные стены коридора, ржавую лестницу, что вела на решетчатую платформу, железные крюки, на которых лениво провисали, блестя смолистой кожей, электрические кабеля. Справа коридор обрывается шахтой грузового лифта, слева… нет, слишком далеко, не разобрать.

— Замерли все — Козулин осторожно выглянул из сортира. Это место было не совсем обычным, поэтому командир спецотряда не видел ничего зазорного в своей предосторожности.

Бойцы застыли на местах, сейчас Юрий ощущал биения красных брызг — сердца осназовцев гоняли по венам насыщенную адреналином кровь. Место изрядно действовало на нервы, впрочем, в этом не было ничего удивительного. «Объект-4» изначально создавался не как место для увеселительных прогулок.

— Пошел… — это уже команда ему, Панюшину.