Впрочем, не для этого ли он здесь — чтобы разложить все по полочкам, чтобы каждое мгновение его непутевой жизни заняло предназначающееся ему место? Вспомнить все — значит, найти самого себя.

— На выход.

Минус первый этаж. Выше — нулевой, технический, уставленный ящиками и оборудованием. Даже отсюда, сквозь отверстия в потолке виден тусклый свет — скоро батареи разрядятся, и автоматика подключит их на подзарядку и переведет этаж на общее питание.

Сразу же у платформы, начиналась широкая площадка. Если остальные уровни спецобъекта представляли собой узкие тоннели, то этот отличался от собратьев. Справа, за стеклянной перегородкой, располагался вычислительный зал — сквозь пыль виднелись выключенные мониторы, в высоких прямоугольных ящиках стримеров чернели бобины.

От площадки во все стороны расходились широкие коридоры. Юрий развернул листочек — на плане нетвердым Козулинским почерком были нанесены обозначения коридоров и комнат. Интересно, откуда информация?

— Информация верная, не сомневайся — капитан, как всегда неслышно подошел сзади, и заглядывал через плечо.

— Мне то что? — Юрий равнодушно пожал плечами.

Козулин хмыкнул.

— А… ну-ну…

— Туда — показал пальцем Юрий.

— Знамо дело — загадочно ответил командир спецотряда и махнул рукой.

Проходя мимо вычислительного центра, Юрий против воли замедлил шаг. Оглянулся, ожегся об насмешливый взгляд капитана.

— Заходи чего уж там… Мы ж не звери!

— Я… быстро… — пролепетал Панюшин.

— Ага. На вот тебе… подарочек — Козулин метнул в сторону Юрки плоский предмет.

Юрий машинально поймал его. Предмет оказался картонной коробкой. Панюшин торопливо оторвал клапан — внутри обнаружилась магнитофонная бобина.

— Что там?

Вопрос повис в тишине минус первого уровня. Молчали бойцы спецотряда осназа, улыбался широкой, нехорошей улыбкой их командир.

— Там то, что ты ищешь, мудило — разлепил, наконец, губы Козулин. — Не все, но многое…

Панюшин прижал бобину к груди. Глаза защипало.

— Ну только не плачь, милая… Ну не надо, слышишь? — комично пропищал капитан.

Козулин вытащил из воздуха носовой платочек — сиреневые цветочки на нем выглядели издевательски.

— Сейчас мы носики оботрем, и все будет заебись…

Юрий вяло отмахнулся. Проехали…

— Как скажешь, крошка — спрятал платочек Козулин и добавил нормальным голосом. — Давай уже, только быстро…

Панюшин толкнул стеклянную дверь. Внутри оказалось пыльно. Ну и куда можно приспособить чертову бобину?

— Магнитофон в углу — крикнул через стеклянную перегородку Козулин.

Ага, вот он. Юрий вытащил магнитофон, взгромоздил его на стол, предварительно смахнув пожелтевшие листы бумаги, исписанные мелким почерком. Закрепил бобину. Отмотал немного пленки, вставил в щель головки звукоснимателя. Закрепил конец пленки в пустой бобине, вытер испарину со лба.

Ну, с богом!

Тьфу ты, забыл включить магнитофон. Надо же…

За стеклянной перегородкой скалится всепонимающий и всепрощающий капитан Козулин, а под столом ноги нащупывают розетку удлинителя. Панюшин воткнул в нее вилку магнитофона — внутри деревянного корпуса загудело, зажглась лампочка питания.

Вот теперь точно, с богом!

Бобины дернулись и завертелись. В динамиках зашуршало, зашипело. Тонкий, неприятный голос доктора Мезенцева произнес:

— Блок первый…

Память Панюшина подобна черному ящику. Никогда не знаешь толком, что можно в нем найти. Под руку лезет разная дрянь, как ни старайся, не извлечь ничего толкового. Словно кто-то забрал по кусочку от каждого воспоминания — вроде бы и много всего, но все какое-то… неполное.

Это бесит Юрку.

И тогда Бугай сказал… впрочем, неважно, что он сказал. Всего лишь несколько слов, но каждое из них било по голове молотом. Большим железным молотом.

— А теперь руки убрал! — процедил Пашка, и Юрий к своему удивлению послушался.

В голосе Бугаева было что-то такое, от чего подгибались колени, и хотелось беспрекословно выполнять каждое требование.

— Вот так-то лучше, гнида стоеросовая — в ненавистном голосе чувствовалось удовлетворение. — Пойдем потихоньку, не оглядывайся…

Бугай увлек Юрку за собой. Они вышли к школьной ограде. Бугай оглянулся и поманил пальцем — Юрий следовал за ним, потихоньку перебирая ослабевшими ногами.

По периметру футбольного поля были вкопаны до половины автомобильные покрышки, выкрашенные в разные цвета. Бугай указал на ближайшую. Юрий послушно уселся, Пашка подошел поближе и встал перед ним так, что нос Панюшина чуть ли не упирался в выпирающий пах Бугая.

— Сиди тихо — предупредил тот.

Впрочем, сейчас Юрке даже в голову бы не пришло сделать что-либо самостоятельно. Бугай оглянулся — никого. Обычно в это время школьная ребятня гоняла мяч после занятий, но сегодня юные футболисты, очевидно, нашли другое, более нужное занятие. Тем лучше.