Шрифт:
Лезть в воду не хотелось. Осназовец и Панюшин переглянулись и поняли друг друга без слов.
— Ну что там? — Козулин широко расставил ноги, отчего его коренастая фигура казалась еще более угрожающей.
Юрий оглянулся.
— Сей момент, герр командор…
— Яйца оторву — спокойно пообещал Козулин.
Игнатенко вздохнул.
— Этот оторвет… — Панюшин подмигнул осназовцу, но тот все равно ничего не увидел, махнул рукой и, выругавшись, с отвращением опустился в вонючую воду.
Как оказалось подсчеты Панюшина верны. Игнатенко брел по пояс в воде, оставляя руками расплывающиеся круги. Панюшин поморщился и подошел к лесенке. Три ступеньки вниз — Юрий отсчитал их, погружаясь в ледяное озеро.
Выбрались мокрые и злые. Дальше коридор расширялся. Лучи фонарей выхватывали вертикально стоящие баки, с обвивающими их трубами. Трубы извивались огромными железными змеями, уходя к потолку. Накопительные резервуары что ли…
Коридор вывел в прямоугольный холл, который прямо посередине пронзала шахта вспомогательного лифта. Обойдя бетонные стены шахты, Юрий заметил, наконец, железную дверку генераторной. Внутри было тесно, у пульта управления валялся прогнивший стул. Панюшин посветил — множество различных кнопок, рычажков… а вот и главный рубильник.
— Идем.
Они вернулись в холл. В левой стене обнаружился высокий проход. Игнатенко махнул рукой:
— Чисто…
Проход вывел в машинный зал. Огромные баки с топливом был полны — Юрий постучал гвоздодером и удовлетворенно кивнул, услышав глухой звук. Динамо-машины на первый взгляд выглядели рабочими.
— Ну что… поехали.
Панюшин указал на пусковой двигатель. Осназовец ухватился за рычаг запуска. Дернул.
Двигатель чихнул.
— Еще…
Игнатенко ухватился за рычаг, словно собираясь вырвать его ко всем чертям. Дернул сильнее. Есть…
Пусковой двигатель наполнил комнату громким басовым рыком.
— Посвети…
Панюшин внимательно посмотрел на работающий двигатель. Вроде бы все, как и должно быть.
— Следующий…
Они запустили все шесть двигателей. От рева закладывало уши. Ладно, пора… Мысленно перекрестившись, Юрий включил передачу. Двигатели зарычали, захлебываясь от натуги. Где-то там, за бетонной стеной, сдвинулись огромные, тщательно отбалансированные маховики. Еще несколько мгновений, и под ногами дрогнул пол.
Юрий рванул ручку декомпрессора — пусковые двигатели обиженно всхлипнули и умолкли. Они были больше не нужны — в машинном отделении, там, за стеной, заработали, наконец, огромные двигатели. Еще немного, и многотонные маховики раскрутят приводы генератора, выведя последний на рабочую мощность.
Дело оставалось за малым. Они вернулись назад, в комнату управления генераторами. Пульт ожил — переливался сигнальными лампочками, шкалы приборов светились ровным зеленоватым светом, стрелки медленно, но уверенно уходили вправо, показывая увеличение мощности. Еще самую малость, и…
— Да будет свет! — Панюшин дернул рычаг главного рубильника.
Что-то ухнуло у них за спинами, заставив одновременно оглянуться. Стрелки приборов дернулись было, к началу шкалы, но тут же вернулись обратно.
И вокруг стало светло.
Вообще Панюшин мастак попадать в разные непростые ситуации.
Что делать, и кто виноват? Ответ на эти два вопроса равноценен обретенному смыслу жизни.
Так думает Панюшин, и так, наверно, оно и есть на самом деле.
А там кто его знает…
Глава 9
Неприятности никогда не обходили Юрку стороной. Так, однажды, возвращаясь с работы, встретил Юрка Бугая.
Пашка заматерел. Раздался в плечах, а мышцы казалось, выпирали отовсюду. Впрочем, Панюшину что — скользнул безразличным взглядом и пошел дальше, по своим делам. Там, в золотистом сиянии было много чего интересного, только ничего с собой не забрать. Вот и внушительная Пашкина фигура не произвела никакого впечатления на Панюшина — не помнил он его, хоть убей.
Впрочем, Бугай все равно окликнул первым:
— Эй, доходной, куда пошел?
Юрий остановился. Остатки сноровки поддерживали самоуважение — в последнее время Панюшин обрел смысл в нехитрых потасовках. Хотелось выплескивать из себя ярость маленькими порциями, иначе он просто не мог. Ярости хватало с избытком — она заполнила ту часть, что осталась в сиянии. Отсутствие воспоминаний бесило само по себе, но как бы там ни было, кулаки чесались.
Видимо что-то такое почувствовал и Бугай, отчего тут же сбавил обороты. Подошел танцующей походкой, и ожегся о вопросительный взгляд. Остановился в полуметре, не зная, что делать дальше.