— Вот билет на поезд.

Юрок забрал билет, и сунул в карман. Военный кивнул, прощаясь.

— Ну все, милок, свободен. Дверь там…

Юрок молча встал, и побрел к выходу. Толкнул железную дверь.

— Стой доходяга… Куда же ты?

Юрок оглянулся с недоумением. Военный показывал пальцем в сторону.

— Баян забыл, придурок…

К цели он добрался без приключений. Ноги сами вели к поезду, а если бы и не вели — сзади контролировали двое солдатиков с автоматами. Хмурый проводник подозрительно взглянул на оборванца с баяном, хорошо хоть Юрок вовремя вспомнил, что есть билет, да один из служивых чего-то шепнул вагоновожатому на ухо. Прижавшись к холодному стеклу, он провожал свое прошлое — город уменьшался в грязном окне, превращался в маленькую черную точку. Лежа в плацкартном вагоне, он слушал перестук колес, и черная точка плавала перед глазами, пока не исчезла совсем.

Через три дня его высадили на заснеженном перроне, в незнакомом городе. Машинист нажал на гудок, и поезд унесся дальше, Юрок же вскинул на плечо баян, и побрел обратно.

Расстояние, проделанное поездом за три дня, превратилось для него в многолетнее путешествие. Он ночевал в заброшенных зданиях, открытых теплотрассах, иногда просто на улице. Растягивал меха баяна, так и не научившись играть, как следует. Ездил на товарных поездах, забираясь в открытые вагоны, просил милостыньку, грабил случайных прохожих, убивал одиноких старух. В общем, Юрок возвращался домой — кто бы мог осудить его за это?

Путь завершился однажды на привокзальной площади Краснознаменной Дружковки. Именно тогда, когда сверкающий пятак пронесся перед его затуманенным взором, замкнулся еще один круг.

— Сколько осталось?

— Четверо, не считая объекта.

— Хорошо…

— Чего хорошего? За каким хером мы вообще здесь?

— Ну-ну, капитан, сохраняйте спокойствие, вы же командир…

— И что?

— Как что? Командир должен давать пример своим бойцам.

— Мля, вы там, что вообще все охуели? Решили поиздеваться? Он перебьет всех как котят!

— Не нужно драматизировать. Тем более случившееся, лишь подтверждение вашей некомпетентности. Вашей, капитан, и ничьей больше!

Козулин воровато оглянулся, и утер выступивший на лбу пот. Он забрался в контейнер, даже не догадываясь, что в похожем сейчас прячется его главный недруг — мудак Панюшин.

— Вы можете по-человечески объяснить, что требуется?

В трубке задумались.

— Изложите события еще раз…

Козулин заскрежетал зубами.

— Мля, сколько еще раз нужно рассказать, чтобы до вас дошло?

— Не ругайтесь капитан. Мы люди взрослые, некоторые из нас даже семейные…

— Что вы имеете в виду? — пискнул Козулин холодея.

— Да так, к слову пришлось… Впрочем, не будем отвлекаться — начните с момента первого контакта с ключевым объектом.

Капитан Козулин нахмурился, вспоминая…

Панюшин выскользнул из темноты, оставив двух умирающих бойцов. Алые линии смерти остались там, в дрожащей темноте — сейчас они были неинтересны Юрке. Он несся к лифту, а пули выбивали из стен остатки штукатурки — ничто сейчас не могло остановить его.

Нырок в бездну — в полете, Юрий успел перехватить перекладину и здорово приложился плечом о лестницу. Вниз — перебирая руками и ногами как можно быстрее. Уровни проносятся мимо, успеть бы убраться подальше от вездесущих осназовцев. Все, что было парой минут назад — сеанс смертельного сумасшествия. Что-то кричал Козявка, отдавая ненужные уже команды, хрипели умирающие осназовцы, так и не успевшие сообразить, что происходит, а Панюшин стал обладателем той самой, заветной винтовки.

Сейчас, сидя в контейнере, среди обрывков бумаги и стеклянных осколков, он осматривал оружие будущего. Компьютеризированный прицел, батарея питания в полимерном корпусе — Панюшин обнаружил ее, сняв прорезиненный амортизатор с приклада. Винтовка удобно ложилась в руку, словно приглашая сделать пробный выстрел. Юрий с сожалением убрал палец со спускового крючка — пока не стоит выдавать своего присутствия. Контейнер находился у стены, толстые стены в какой-то мере защищали от пуль, а из-за покореженной крышки, отлично просматривался дальний конец коридора. Сидя здесь, Панюшин мог контролировать видимый участок уровня. Троица осназовцев, да их неугомонный командир — вот и все, кого следовало опасаться ему. Осталось только сообразить, что, зачем, и почему. Три главных вопроса — в них кроется загадка бытия. Если соединить все кусочки, то получится нечто целое. Если соединить их правильно, то и картина соответственно будет верной. Знать бы только правила, по которым происходят те или иные случайности.

Голова почти не болела — нырок в темноту благоприятно сказался на Юркином самочувствии, да и кровавые сопли подсохли, оставив под носом две бурые дорожки. Жаль трубку — он растоптал ее, пребывая в нездоровом возбуждении. Тогда ему хотелось только одного — крушить, разрушать, разносить мир на кусочки. Сейчас же тело требовало покоя, а разум — ответа на вопросы. «Объект-4» изначально создавался как средство для этого. Подземные уровни с лабораториями некогда служили пристанищем для чертовой прорвы умников в белых халатах. Если порыскать, как следует, можно найти жилые помещения, столовые и комнаты отдыха для персонала. Сейчас бы Юрка с удовольствием нырнул под теплое одеяло, жаль у капитана Козулина свое видение дальнейшего развития событий.

— Панюшин…

Юрий улыбнулся, и вскинул винтовку, прицеливаясь. Мир стал округлым, кровавая точка прицела стала в нем единственной истиной.

— Не стреляй!

Козулин осторожно выглянул из-за угла. Палец Панюшина на спусковом крючке напрягся и выбрал слабину.

— Да постой же! — нервный шепот капитана достиг, наконец, Юркиных ушей. — Поговорить нужно.

— Говори — разрешил Панюшин.

— Я подойду, ближе, только не стреляй, дурак. Сам потом жалеть будешь.

— Ну-ну — подбодрил его Юрий. — Жалость, единственное, что остается нам, не так ли?