— Не понял? — заволновался Панюшин.

— Кто бы сомневался… Скажи-ка друг Панюшин, неужели ты и в самом деле думал, что все останется как есть?

— Я…

— Заткнись мудило и не перебивай старших!

Панюшин послушно заткнулся.

— Значит о чем я… гм, так вот — перелом еще не означает потерю всего. Были временные трудности на пути осуществления поставленных задач, в связи с которыми пришлось отложить (на время Панюшин, только на время!) разработки в рамках проекта… Я не слишком сложно объясняю?

Юрий мотнул головой, как будто собеседник мог его видеть.

— Еще как могу — развеселился голос. — Почему сейчас сам поймешь… Кстати, это чудное время еще не наступило, нет? Жаль… Так вот — есть мнение, что некогда отложенные задачи требуют своего выполнения. Теперь понятно?

— Не совсем… Я…

— Мля… — разозлился голос. — Панюшин, ты дебил! Ты шизофреник, мать твою, ясно?!!

Юрий стиснул зубы.

— Пожалуйста, я прошу… Все сделаю, только…

— Что ты сделаешь, мудило? Да ты посмотри, наконец, на себя со стороны. Ты дегенерат — и даже не в состоянии осознать этот простой факт.

Панюшин открыл рот. Что-то менялось там, в глубине его разума. Возможно, те самые кусочки воспоминаний возвращались на свои места, встраиваясь в одну общую картину Панюшинского бытия. И голос… еще мгновение и Юрка сообразит, чей он…

— Сообразит… — задохнулся от смеха голос. — Ну и урод, я просто не могу! Соображай лучше, как дальше быть — или думаешь, Козявка тебе просто так бобину подсунул?

Тут и соображать было нечего — мифический интерес капитана на глазах съеживался до банального выполнения приказов. Чьих? — уже другой вопрос. Не все так гладко в королевстве битых зеркал — перелом никто не отменял, но и надеяться на отсутствие интереса к своей персоне — верх наивности. Что-то будет, ох будет — дайте только сообразить что.

— Ух, ты! — восхитился голос. — Наш герой научился думать копчиком. Какие замечательные выводы! Как там, в документации — теоретическая часть по своему содержанию, и возможно даже значимости, заметно уступает практической, так ведь придурок?

Панюшин не ответил, он лихорадочно соображал. Ведь может сложиться ситуация, когда различные интересы находятся в одной плоскости, и тогда… мысль, пришедшая в голову обжигала похлеще давешнего света.

— Значит… — пробормотал Юрий. — Значит, проект может быть возобновлен?

— Может быть… — продолжал смеяться голос. — Знаешь в чем твоя беда, Юрок? Сказать? Только без обид.

Вместо ответа Юрий растянул в улыбке рот. Догадка забрезжила багровым свечением на горизонте.

— Твоя беда в том, что ты больной ублюдок, Панюшин. И попробуй только не согласиться!

Юрка не стал возражать. Голос в трубке говорил правду — тем более он сообразил, наконец, кто владелец голоса.

— Может быть возобновлен… — продолжал глумиться голос. — Да он идет полным ходом с того самого момента, как в твоей больной башке наступило просветление.

Голос был прав — только больной ублюдок слушает голоса, разговаривая сам с собой. Панюшин медленно опустил телефонную трубку — ту самую, выдранную с мясом на привокзальной площади в Дружковке. Голос никуда не делся — теперь Юрка мог слушать его и без ставшей ненужной трубки, ведь голос в ней принадлежал ему самому.

— Кто вы?

Широкое некрасивое лицо стриженого осветила улыбка.

— Ну, с доктором, допустим, ты уже знаком. Может, подзабыл просто. А что касаемо меня — не нужно тебе этого знать, хлопче.

— Генерал… — подал голос доктор.

Стриженый нахмурился.

— Время… давайте начинать уже.

Внезапно Панюшин вспомнил — имя, и внешность незнакомого генерала остались там, в золотистом сиянии. Найти бы способ забраться туда, в закрытые для него воспоминания.

— И то верно — согласился генерал.

Вдвоем с доктором они перетащили связанного Панюшина на операционный стол, застеленный сомнительной чистоты простыней. Почуяв неладное, Юрий забился в судорогах. Он извивался, как мог, но проклятые ремни ограничивали свободу движений.

— Ну, чего ты, дурачок? — ласково пропел стриженый. — Больно не будет… или будет?

Он вопросительно взглянул на доктора.

— Как получится… — равнодушно пожал плечами тот. — Скорее второе… Помогите зафиксировать. Работать буду без анестезии, особенности процедуры, знаете ли,…возможны эксцессы.

— Конечно, конечно — генерал быстро и ловко приматывал туловище Панюшина крепкими резиновыми жгутами. — Привяжем так, что и не дернется. А что с головой?

Профессор кивнул в сторону стеклянного шкафа. На верхней полке разместился специальный зажим. Генерал (как же звать-то тебя?) установил зажим, приподняв Юрке голову. Осторожно прикрутил зажимы.