— Проходи Паша, проходи. Ты, я так понял, по делу? Что у тебя? — Сказал Иван Сергеевич, не поворачивая головы. Из небольшой пластмассовой лейки, он поливал цветы на подоконнике.

— Вы правы, Иван Сергеевич, я по делу. — Кодлин вошел в кабинет. — Помните избиение таджика, возле палатки? Ну, возле той, что на центральном парке стояла?

Полковник замер на мгновение, затем вспомнив, закивал головой.

— Как же, помню. Когда туда прибыла опергруппа, таджик был еще в сознании. Но показания у него не взяли, растяпы. Думали, доставят в больницу, там его и допросят, а он взял и умер. Врачи сказали, организм слабый оказался, сердце остановилось. — Полковник сморщил лоб и посмотрел на Кодлина. — Так что там с этим избиением?

— А у нас свидетели объявились. Правда, описание нападавших, расплывчато, но все равно, понятно, что это дело рук, бригады Ежова.

— То, что это дело рук бригады Ежова, было понятно с самого начала. — Полковник поставил лейку на подоконник, достал из кармана носовой платок и тщательно вытер руки. — Расплывчатые описания, ты тоже никуда не пришьешь. Ну, куда мы с ними? Все это пустышка. Да, кстати, а почему об этом, докладываешь ты, а не Араев? Ты откомандирован к нам в комитет для оказания помощи в расследовании преступлений, совершаемых националистами. Структура нашего комитета, насколько я знаю, не нарушилась, Араев как был, так и остается моим подчиненным. Следователем по этим делам, назначен он, значит, ему и докладывать. Или он боится ко мне в кабинет идти?

— Не знаю, Иван Сергеевич, — Кодлин пожал плечами, — у него просто много работы.

— Не больше, чем у всех остальных. Но почему-то все, кроме него, находят время, докладывать начальству о ходе расследования. Ладно, — полковник махнул рукой, — пускай делает, что ему в голову взбредет. Только если что-то пойдет не так, эту голову, кое-кто ему свернет. И этим кое-кто, буду я.

Полковник весело улыбнулся и подмигнул Кодлину. Тот ответил улыбкой, но подмигивать не решился. Он был наслышан о крутом нраве начальника следственного комитета и что бывает за панибратское отношение в его кабинете.

— Так что у тебя со свидетелями?

— Если честно, они у нас на составлении фоторобота, чуть не передрались. То глаза не те, то нос картошкой. И каждый утверждает, что он прав. Но в общих чертах, удалось узнать, как минимум двух нападавших. Это Щепкин — младший, по кличке Кил и Холодов — он же Бизон. С остальными сложнее, там настолько все спутано, что под эти описания, подойдет кто угодно, даже мы с вами.

Полковник, слушая Кодлина, одобрительно кивал головой.

— Ну, это не выигрышный билет, но плюс в нашу пользу. Когда придет время закрывать, это будет еще одним камнем, им на шею.

— Одно но. У Араева, есть мысль использовать это сейчас, в данный момент. Я пытался убедить его в том, что этого делать нельзя, но он меня не слушает.

— Ну да, считает, что умнее всех. Как он меня достал, честное слово. Тупой, возомнивший о себе не весть что, ублюдок. По другому, не скажешь.

Полковник сжал кулак, костяшки пальцев побелели. Глядя на него, Кодлин понимал, почему подчиненные побаивались заходить в кабинет полковника. Спор с таким начальником, может иметь крайне печальные последствия для тебя. Но как это, ни странно, такие люди ему нравились. Волевые, беспринципные, где нужно жесткие, а порой если требуется, то и жестокие.

— Представляешь, — продолжил полковник, — он у меня в кабинете сидит, вот на этом самом месте, головой кивает, мол, да будет сделано и тут же идет и все по-своему делает.

— Иван Сергеевич, — Кодлин беспокойно заерзал на стуле, — понимаете, он привык работать с уголовниками, обыкновенными, тупыми уголовниками. Я ему уже говорил, чтобы пыл умерил, в данном случае, раскрыть дела с наскока не получиться. В отделах по борьбе с экстремизмом, по несколько лет бьются над тем, чтобы успешно сажать таких молодых людей, чтобы дело в суде не развалилось. Мне кажется, вы правы, Араев может наделать много лишнего со своей поспешностью. Вы заменили бы его на кого-нибудь, пока не поздно.

— На кого, вот в чем вопрос. У меня ни одного лишнего человека, все при деле. Да если сейчас и найдется кто-нибудь, то он будет ничем не лучше Араева. Знаешь сколько у нас сейчас желторотых юнцов? Мы с тобой сделаем проще, ты будь постоянно, рядом с Араевым, приглядывай за ним, контролируй вообщем и если что, сообщай мне, а мы уже предпримем все меры, чтобы не дать ему дело развалить, договорились?

Кодлин чуть помедлил, но затем кивнул соглашаясь.

— Только давай договоримся, — полковник сдвинул брови, отчего стал выглядеть еще решительней, — чтобы никто не узнал о нашем разговоре. Не хватало, чтобы потом ходили слухи о том, что начальник следственного комитета, не доверяет своим подчиненным.

— Само собой, Иван Сергеевич, что я, не понимаю что ли?

— Вот и хорошо. Можешь быть свободен. Кстати, увидишь Араева, скажи ему, чтобы зашел ко мне, срочно, разговор есть.

Кодлин вышел от полковника, в приподнятом настроении. Выйдя на улицу, он нос к носу, столкнулся с Араевым на крыльце.

— Денис, я тебя ищу как раз. Сергеич просил зайти тебя, говорит, разговор есть.

— Какой разговор? — Недовольно пробурчал Араев. — Да у меня и времени нет, ходить разговоры разговаривать.