Кодлин сел на стул возле стены, закинул ногу на ногу и начал с таким интересом рассматривать пальцы на руке, будто впервые в жизни видел их.

— Денис, с ними не все так просто. Это тебе, не обычные бандиты, которые ведут себя так, как ты привык. Дают показания, топят друг друга, выгораживают себя. Помнишь, как в одном из фильмов про них сказали? Националисты, они идейные. Если обыкновенные уголовники убивают и грабят, ради денег, собственной выгоды, то эти, не такие. Им не важны твои деньги, все их действия, основываются на идее. Все преступления, которые они совершают, только из-за расовой ненависти, а не из корысти. Идея, вот что ими движет, а это, гораздо серьезней, чем все деньги мира.

Араев посмотрел на окно, затем встал, подошел к нему и открыл.

— Хоть воздух свежий. А то душно что-то в кабинете.

— Денис, ты слышал, что я тебе сказал?

— Слышал, — произнес Араев мрачным голосом, — ничего хорошего. Я понял, что нам придется хлебнуть с ними горя.

— И не мало. — Кодлин барабанил пальцами по коленке, уставившись в одну точку на стене. — Надо искать зацепку и закрывать их, а то они в последнее время, совсем оборзели. Почувствовали свободу, думают им все дозволено. Ничего, мы их быстро в этом разубедим. Что у тебя сегодня?

Араев подошел к столу и взглядом, начал искать что-то, затем вспомнив, он открыл ящик стола и достал блокнот. Пролистав его, он сделал небольшие пометки, затем кинул его обратно и задвинул ящик.

— Сегодня работы, выше крыши. Повторные допросы, будь они не ладны, нужно все с начала начинать. Посмотрим, может, что и выгорит.

— Знаешь Денис, что-то я в этом сомневаюсь. Наверняка, они проработали все варианты и те нестыковки, которые ты ищешь, их уже нет, так что толку от этих допросов, не будет никакого. Хотя подожди. — Кодлин вскочил на ноги и достал из кармана джинсов, записную книжку. Открыв ее, он прочитал. — Болонов. Вот! Попробуй поработать с ним более основательно.

— Болонов? Это новенький, который? — Уточнил Араев и задумался. — В принципе ты прав, он не такой уж и опытный в этих делах. Получается он единственное звено, которое может нам, что-то дать и если у нас с тобой ничего с ним не получиться, то все… приплыли.

— Получится, не волнуйся. Да, опоздали мы, конечно, времени много прошло. — Кодлин почесал голову и широко зевнул. — Теперь работать будет трудней. Кстати, я на допросах поприсутствую?

— Нет, Паша. У меня есть к тебе просьба. У вашего отдела, на Болонова нет никакой информации. Съезди по его адресу, поговори там, с участковым, с соседями. Выясни, что он собой представляет, а мы уже отталкиваясь от этого, будем думать, как лучше построить беседу с ним.

Кодлин вздохнул и покачал головой.

— Ну, раз надо, так надо. Помощь нужна?

— Нет, спасибо. Езжай.

— Хорошо. Если что, звони. — Кодлин вышел из кабинета и прикрыл за собой дверь.

Араев сидел, глядя лакированную поверхность двери, когда она без стука распахнулась и на пороге возникла фигура с гладко выбритой головой. Зайдя в кабинет, молодой человек, не слова не говоря, прошел к столу, развернул стул и сел на него.

— Чего вызывал?

Такая наглость, у любого нормального человека, вызвала бы негодование, но Араев уже внутренне подготовил себя к такому.

— Вообще-то, все нормальные люди для начала представляются. Но тебя, я освобожу от этого. Ты, как я понимаю, Холодов? Иван Андреевич? — Уточнил Араев и не дожидаясь ответа, продолжил. — 1987 года рождения, холост. Проживаешь с родителями, учишься в физкультурном техникуме. И что, пожалуй, самое главное, являешься ярым расистом и состоишь в националистической группировке, которая занимается избиением иностранцев. Все верно, я ничего не пропустил?

— Нет, начальник. — Хищно улыбнулся Бизон. — Ты что-то путаешь, никто никого не избивал и не избивает. Мы вообще против насилия. Мы — пацифисты.

Сказав это, Бизон громко рассмеялся, запрокинув голову назад. Араев чувствовал, как у него, все внутри закипает. Хотелось встать и ударить сидящего перед ним, смеющегося человека, но он сдержал себя, понимая, что такие действия, ничего хорошего, не принесут.

— Смех у тебя наверно нервный. Волнуешься же, думаешь, гадаешь, зачем меня вызвали? Почему именно меня? А я не буду тебя мучить, я скажу тебе. Ты и твои друзья, подозреваетесь в разгроме торгового центра «XXI век», убийстве трех человек, охранников центра, нанесении тяжких телесных повреждений, четвертому, выжившему охраннику, а также, вы подозреваетесь в многочисленных избиениях иностранных граждан на территории города. А это значит, что в скором времени, ты встретишь один из своих дней, в камере следственного изолятора. Доволен?

— Кишка тонка. — Лицо Бизона сделалось напряженным, желваки на скулах вздулись. — Ты можешь мне угрожать, сколько тебе вздумается, но мне все равно.

— А я тебе не угрожаю. — Араев достал из ящика папку с бумагами и положил ее на стол, прикрыв ладонью. — Мне вообще по сути дела, твои показания не нужны. Все что надо, я уже знаю. С тобой, чистая формальность, захотелось посмотреть, как ты себя поведешь. Что же, все как я и предполагал. Глупо конечно, но лично я, ничего не могу сделать.