Шторм внимательно оглядел кабинет, словно ища подвоха, затем только прошел к стулу и сел.

— Я вызвал тебя для того, чтобы побеседовать. Ты наверно догадываешься, о чем пойдет речь?

Шторм недоуменно пожал плечами.

— Откуда я могу знать, о чем вы хотите поговорить? Вопрос скорее в другом, хочу ли я с вами разговаривать?

— Если бы не хотел, то и не пришел бы, правильно?

— Попробуй не приди, — усмехнулся Шторм, — вы же насильно привезете сюда в эти стены и разговор, все равно состоится. Так что я лучше сам приду, да и интересно узнать, чего же вы хотите от меня.

— Значит, ты не догадываешься о теме нашего разговора? Ну что же, предположим, я тебе поверю. А разговор у нас пойдет о погроме в торговом центре «XXI век». Только не делай вид, что первый раз об этом слышишь, — сказал Араев, заметив ухмылку, промелькнувшую на лице Шторма, — я прекрасно знаю, что погром организовал ты со своими ребятами. Что ты на это скажешь?

— Товарищ следователь, я действительно не могу понять причину, по которой вы, приписываете погром мне. Да, не отрицаю, про погром я знаю, прочитал в газете. Очень сочувствую пострадавшим и хотелось бы, чтобы вы, поскорее поймали этих негодяев. Чтобы, в конце концов, город зажил спокойной, тихой, умиротворенной жизнью.

Араев внезапно ударил кулаком по столу.

— Хватит издеваться! — Выкрикнул он, и уже понизив голос, сказал, — Если ты думаешь, что я тебя не посажу, то ты глубоко заблуждаешься. Я тебя закрою и надолго. Пойми, — Араев нагнулся через стол к Шторму и доверительно зашептал, — я все равно вас всех прижму, рано или поздно и тогда, если ты мне не поможешь, то тебе, уже никто не поможет. У тебя есть шанс спасти себя. Подумай над этим.

— С удовольствием помог бы, но, к сожалению, я ничего не знаю.

Араев вскочил со стула, быстро прошел к двери кабинета, открыл ее и выглянул в коридор. Убедившись, что за дверью никого нет, он вернулся к столу, взял стул и сел рядом со Штормом.

— Ежов, ты же не дурак, должен понимать, что рано или поздно, всему приходит конец. И ты, со своей шайкой, не исключение. Единственное, что тебе остается, это решить, как жить дальше. Получить за всю вашу деятельность пожизненный срок и отправиться за решетку до конца своих дней или остаться на свободе, создать семью и жить в свое удовольствие? Тебе лично, что по душе?

— Знаешь начальник, чтобы воспитывать своих детей, я должен создать им все условия, в которых они будут расти. И первое, это их безопасное будущее. А насчет помощи, ты же понимаешь, что ты ее не получишь.

Араев встал, отодвинул стул в сторону и, смотря в стену, произнес.

— Почему ты такой бестолковый? Не пойму, зачем ты их выгораживаешь? Они тебя сдадут с потрохами, и тогда будет слишком поздно, я не смогу тебе помочь. Воспользуйся своим шансом, смягчи свою участь, напиши явку с повинной. Суд же, он такой, он все учтет.

— Знаешь что, начальник, а не пошел бы ты, вместе со своим судом? Или дурака нашел? Так ты прибереги свои сказки для кого-нибудь другого.

— Ну что же, это твой выбор. — Араев прошел за стол и сел. — Я все сказал, так что думай. Главное, чтобы это было вовремя.

— Да тут и думать не нужно, все и так ясно. — Шторм встал. — Я могу идти?

— Иди. До поры, до времени. — Араев подписал пропуск и через стол протянул его Шторму. Тот взял бумагу и не слова не говоря, вышел из кабинета.

Араев задумался. Разговор, ровным счетом, ничего не принес, да и глупо было бы надеяться, что тот, кто стоит во главе националистической бригады, придет и все расскажет. Имея такой стаж в движении, они, несомненно, знали, как нужно вести себя, при контакте с силовыми структурами. Что же, оставалось надеяться, что остальные, менее опытные, дадут промашку и их удастся зацепить за что-нибудь.

Дверь распахнулась, и в кабинет вошел временный помощник Араева, Павел Кодлин, но все в следственном комитете, звали его Паша. После случившегося погрома, из центра по противодействию экстремизму, был направлен человек, для оказания помощи в расследовании. Этим человеком и был Павел Кодлин. Высокий, молодой человек, с ярко рыжими волосами, лицом, густо усыпанным веснушками, он был похож на клоуна — весельчака. Свой вид, он старательно оправдывал тем, что постоянно шутил и рассказывал анекдоты. Все в комитете, восприняли его за шута, некоторые даже откровенно говорили ему это в глаза, но он нисколько на это не обижался и так, же старательно, продолжал всех веселить. Главным его качеством, было то, что свое веселье, он не переносил на работу, относясь к ней, с особой тщательностью и ответственностью.

— Денис привет! Кто это от тебя вышел? Не Ежов ли, который Шторм?

— Он самый, — Араев задумчиво вертел в руках карандаш.

— Его прямо не узнать. Ну что, чем беседа закончилась?

— Да никакого толка с этой беседы, одна нервотрепка. Ежов парень твердый и вряд ли, что-то скажет, хоть пытай.

— А ты думал все так просто? Мы с ними воюем уже давно, но толку никакого, а ты захотел сразу, же раскрутить его? С ним, как только не пробовали, все бесполезно.

— С такими людьми сложно, даже если мы найдем какую-то зацепку, он все равно никого не сдаст. В крайнем случае, пойдет «паровозом» и все возьмет на себя.