Белка наморщила нос, а затем, повернувшись и оценивающе оглядев владыку с ног до головы, неохотно кивнула. После чего еще неохотнее протянула мокрую ладошку в перчатке и, стараясь не встречаться с эльфом взглядом, довольно хмуро представилась:

— Бел.

— Рад встрече, — неожиданно улыбнулся ллер Адоррас, осторожно пожимая тонкие пальчики. — Признаться, я удивлен твоему присутствию, но при этом меня гложет любопытство. Надеюсь, мы с тобой еще увидимся.

— Вот уж не уверен, — фыркнула она, поспешно отдергивая руку и снова отворачиваясь.

— Почему? — удивился владыка.

— Вряд ли я в ближайшие дни соберусь на охоту. И еще меньше вероятности, что в это время у тебя тоже освободится минутка. Это только Тиль может все бросить, пинками всех разогнать и сесть поболтать со мной просто так, ради удовольствия. Да Элиара иногда удается согнать с его дурацкого трона, чтобы размялся. А насчет остальных… нет. Таких чудных ушастиков ни в одном мире больше не сыщешь. Они — лучшие. За то их и терплю. А у Таррэна вообще нет подданных, которых надо было бы принимать в тронном зале. И у нас дома не отираются праздные толпы, которым до зарезу вдруг требуется его увидеть. Иначе я бы не выдержал, удрал бы куда подальше. Я и твоих-то с трудом выношу. И чем быстрее мы вернемся на Лиару, тем лучше: уже хочу домой. На свою красивую поляну и к любимому фонтану, который некие изверги в мое отсутствие могут безнадежно испортить.

— У тебя испортишь, как же, — негромко буркнул Элиар, как раз закончивший вычисление координат и привычным жестом распахнувший воронку телепорта. — Ты такой крик всегда поднимаешь…

— Так это ж мое, родное, — возразила Белка.

— Да ты и за чужое готов руки поотрывать.

— Смотря за что, — насупилась она. — Если ты мой орешник выкорчуешь, то точно получишь по ушам. А если еще раз утаишь что-нибудь важное, то вообще пожалеешь, что тебя не пришибли пятьсот лет назад, когда был шанс.

— Бел, не надо повторяться, я понял, — кротко улыбнулся светлый. — Ты идешь или нет?

— Иду. Таррэн, спрячь меня, чтобы я не видел этого ужаса. Терпеть не могу порталы… а они — меня. Так что сделаем вид, что никаких порталов нет, а я — простой, милый, обычный, совершенно безобидный человечек. Да?

Таррэн только хмыкнул, одновременно умудрившись вежливо раскланяться с владыкой Эоллара. После чего перехватил Белку поудобнее, позволил ей обвить ногами свою талию, незаметно погрозил пальцем, чтобы не вздумала хулиганить, и сделал знак перевертышам. Охотники разделились, пропустив вперед Таша и Лакра. Сразу за ними прошел Шир, держа Гончую за руку. Затем остров покинули Таррэн и Тиль, провожаемые настороженными взглядами перворожденных. После них ушли Стрегон и Нэш, а самым последним, успев отвесить остающимся эльфам изящный поклон, в воронке исчез Элиар.

Только после этого владыка Адоррас позволил себе озабоченно свести брови к переносице. А потом сделал властный жест и, едва перед ним склонился в почтительном поклоне рен Эверон, сухо потребовал:

— Докладывай…

Белка уснула сразу, как только они добрались до дворца. И уснула так крепко, что Таррэн не рискнул ее будить. Несмотря на то что всю голову себе сломал, пытаясь отыскать рациональное зерно в ее поведении.

В том, что оно было, он не сомневался: не такой была его пара, чтобы без причины дурачиться даже в личине Белика. Однако бегство от ллера Адорраса, несчастный лейдэ, впервые в жизни столкнувшийся с манерой езды Гончих, эта грешная змея… ну какого Торка Бел вообще понесло к этому озеру?!

«Не верю, — мрачно повторил про себя Таррэн, скосив глаза на усталое лицо Белки. — Ты ведь не умеешь ошибаться, любовь моя. Но тогда почему? И для чего привлекла охотников?»

Стрегон, ощутив вопросительный взгляд хозяина, незаметно пожал плечами: этого он тоже не знал. И Нэш с Ташем, судя по всему, не имели понятия. Они просто выполнили ее просьбу и ни на мгновение не усомнились, что это действительно необходимо.

Таррэн со вздохом открыл двери своих покоев, прошел в дальнюю комнату и уложил спящую Гончую на широкое ложе. Несколько секунд смотрел на нее, но потом приложил ладонь к ее груди, дождался, пока мокрая насквозь одежда высохнет, а затем с новым вздохом отстранился и задумался.

Странно, но ему вдруг показалось, что Белка оттянула сегодня больше сил, чем обычно. Так, словно ей было куда их тратить. Или же восполнять?

Он нахмурился, но потом решительно тряхнул пышной гривой и вышел из комнаты. Нет. Она же не маг, заклинаниями не пользуется, а магию только и умеет, что забирать на себя. Причем неосознанно. Просто впитывает как губка и чаще всего не знает потом, как от нее избавиться.

На что ей было тратить такое богатство? Если только, конечно, это самое богатство у нее не вытянул кто-то более шустрый и прозорливый… но кто? Эл не прикасался к ней даже пальцем. Тогда отец? Или Лан? Вряд ли — отец все время был на виду, а Лан вообще второй день безвылазно сидел во дворце, пытаясь разобраться с дирсой. Таррэн не трогал ее резервы. Так что оставались охотники (которым магия вообще без надобности), Эланна (с которой Белка точно не стала бы рисковать), рен Сорен ал Эверон (но он, хоть и слабенький маг, не выдержал бы и малой толики ее силы), его стражи (так им вроде тоже ни к чему) и… владыка?

Таррэн нахмурился еще сильнее, затем вернулся в спальню, присел на краешек постели, выудил из внутреннего кармана куртки супруги небольшой камешек, придающий ее ауре вид ауры смертного. Провертел в руках и замер: камень едва работал! Такое впечатление, что он находился на последнем издыхании, будто его мучили день и ночь кряду, без перерыва на отдых, да еще и не пополняли вовремя! Будто Белка не тратила на него свои собственные резервы! Будто бы не настраивали его специально на ее ауру! И будто бы кто-то умелый и опытный на протяжении долгого времени постепенно терзал старый амулет, стремясь его уничтожить!