Он наблюдал за ней и не знал, почему это действует на него так возбуждающе, так словно стоишь над водопадом и вдыхаешь невесомую водяную пыль, ощущая, как пощипывает в носу, как тебя опьяняет эта влага, проникая в кровь, в душу, будоража и заставляя предвкушать.

— Это звучит как вызов, — усмехнулась Лея в ответ.

— Вы любите вызовы? — он сделал глоток, глядя на неё поверх кубка.

— Я люблю быть такой, какая я есть. И если я говорю, что в чём-то разбираюсь, то это правда.

— Я задел ненароком вашу гордость? — спросил Дитамар с лёгкой усмешкой.

— Нисколько. Мужчины каждый день ставят по сомнение мой ум и знания, и я уже привыкла к этому.

— И всё-таки, вижу, что я задел. И сейчас вы хотите доказать, что я болван, — усмехнулся он. — Хорошо. Я не против. Это даже любопытно. Потом я дам вам фору, чтобы отыграться, но не думайте, что я стану вас щадить, — он наклонился вперёд, к столу, попав в круг света от нескольких свечей, сжал пальцы в кулак и поднёс руку с кольцом к пламени. — Что скажете об этом жёлтом турмалине?

— Вы позволите? — Лея потянулась, наклонилась вперёд, и не дожидавшись когда Дитамар снимет кольцо, взяла его за руку, непроизвольно заставив её разжать.

Она положила её на стол ладонью вниз, поднесла свечу и склонилась над камнем, увлечённо его разглядывая. Это было неожиданно и смело, и она оказалась так близко, что Дитамар даже замер, почти не дыша.

И пока Лея рассматривала камень, он рассматривал её. Её тёмные волосы… Высохнув, они стали немного волнистыми и костяной гребень не смог их удержать, коса расплелась и часть прядей рассыпалась по столу. И ему внезапно захотелось к ним прикоснуться, медленно пропустить сквозь пальцы. Он был уверен, что наощупь они будут похожи на шёлк. Пальцы Леи касались его руки так нежно и бережно, и он ощущал на коже её дыхание, когда она склонилась к камню слишком низко, и не мог даже пошевелиться, так будоражили его эти ощущения.

То ли у него давно не было женщин, то ли он и правда сильно ударился головой о камень, но внезапно захотелось дотронуться до этой девушки. Ощутить под пальцами теплоту её кожи, шёлк этих волос, и желание накатило на него так внезапно, что он снова сжал руку в кулак и произнёс хрипло:

— Время вышло, миледи Каталея. Ну так и что скажете насчёт камня? — он отклонился назад, чтобы не сидеть к ней так близко.

— Скажу, что это вовсе не жёлтый турмалин. Это топаз. И вы либо не знали об этом, что вряд ли, потому что камень очень большой и редкий. И весьма дорогой. Либо… немного сжульничали, — и она улыбнулась ему открыто и лукаво одновременно.

— Хммм, и в самом деле, это топаз, — усмехнулся Дитамар. Он был удивлён. Очень удивлён. — И что вы о нём скажете?

— Он довольно чистый, и этот цвет, кстати, называют «кальди», — она постучала по бутылке, — в честь этого напитка из яблок, который делают везде в Предгорьях. Но в вашем топазе есть небольшой изъян, какая-то тёмная сердцевина. Может это виновата оправа, может снизу есть скол… но это довольно странно для такого чистого камня. Хотя мне бы не помешала лупа и яркий свет, при свечах я не могу увидеть всю глубину и оценить оттенки.

Дитамар улыбнулся и неожиданно спрятал руку под стол.

Большо, редкий и дорогой камень… Для человека из Скандры, который служит у генерала Альбы это странное украшение. Да он же просто болван! А девчонка замечает слишком много лишнего!

— Это фамильная ценность, досталась от отца, — ответил он поспешно и добавил: — Вы победили, миледи Каталея.

— Вы так быстро сдались? — удивилась она, глядя ему в глаза как-то разочарованно.

— Хотите закрепить свой триумф?

— А вы не хотите «два из трёх»? Вдруг я проиграю?

Дитамар рассмеялся.

— У меня нет трёх камней, чтобы подтвердить ваш триумф. Но это и не нужно. Вы поразили меня в самое сердце, миледи Каталея. Я мог ожидать, что угодно. Ну, например, что вы просто предположите что-то наугад, но «кальди»… Вы знаете точное название оттенка этого топаза, и… я просто сдаюсь на милость победительницы, — он поднял руки вверх.

— Так легко? — её синие глаза блеснули.

Она ожидала ожесточённой схватки и была немного разочарована и… и просто очаровательна в этом желании утереть ему нос.

— Никогда не думал, что попадать в плен может быть приятно, — произнёс Дитамар, удерживая её взгляд.

Пламя свечей освещало их лица, и они оказались друг напротив друга, разделённые только узким столом и этим пламенем. Лея вспыхнула вся, смутилась, сразу отодвинулась и убрала со стола руки. И неловкость между ними стала почти осязаемой.

— Простите, я был бестактен. Я солдат и на войне немного растерял свои манеры, — Дитамар снова отодвинулся в темноту.

— Извините, это я набросилась со своими разговорами и хвастовством.