Шрифт:
Лея поднялась к себе, положила на стол розу подаренную милордом Брегатом, и быстро распечатала письмо. Мать писала не слишком часто, а учитывая, что не прошло и месяца, как Лея приехала из Милгида, в этом письме были явно плохие новости. Она подумала, что мать обнаружила пропажу кулона, и поэтому пишет так скоро, но нет. Новости были и того хуже. После обычных приветствий и вопросов о дороге, шли пожелания здоровья от всех родных и Фины из Лисса. А дальше…
Дальше шло самое страшное.
«… И я очень рада, что ты уехала, девочка моя! Если ты помнишь тот сон… ты же понимаешь о каком сне я тебе пишу, то надо полагать, что он сбылся.
Спустя три дня после твоего отъезда Зверь снова напал. Теперь уже здесь, в Милгиде. Между Милгидом и постоялым двором на Суре, на ферму близ моста, где сыроварня. В ту ночь спустился густой туман… Не пишу подробностей, но ты и сама понимаешь всё. И про мост, и про туман, и про сон. Так что, девочка моя, мы сидит тут под замками и засовами. И после заката по всей округе никто из дому не выходит, никто по одному не выезжает, собаки с цепей спущены, и все только молятся, да свечи жгут. И тебе нельзя сюда приезжать, ни в коем случае, до тех пор, пока Зверя не поймают…»
Лея прочитала дважды письмо матери, с ужасом думая, что задержись она в Милгиде ещё немного и тот сон мог стать явью.
Она дрожащими руками достала зелье, приготовленное для капитана Абалейна, и свёрток, который он принёс в прошлый раз. Ей осталось добавить последний ингредиент. Лея никогда такого не делала, только читала об этом, и до последнего оттягивала этот момент, боясь последствий. Но письмо из Милгида заставило забыть все остальные страхи. Капитан Абалейн должен взять это зелье и ехать в Милгид, может быть тогда она сможет спать спокойно!
Лея развернула свёрток, достала ремень, ножны и пуговицу и положила в чашу. Затем тонкой струйкой стала сверху лить на зелье, которое сделала перед этим. Серебряная вода впитает в себя следы того, кто брал эти предметы в руки. А дальше капитан Абалейн знает, что делать.
Над чашей стал медленно подниматься туман, совсем как в тот раз, когда она показывала действие серебряной воды милорду Брегату. Но в этот раз он был гуще, поднимался всё выше и выше, и в тумане что-то мелькало, как будто картинка складывалась из кусочков. Лея склонилась, чтобы рассмотреть, что это, и провалилась куда-то, как в тот раз, в Хранилище.
Жемчужно-серые травы колышутся под ногами, и в туманном небе висит кровавая луна в размытом оранжевом ореоле. Обугленные деревья тянут к ней свои сучья-пальцы, покрывая серое небо жутким узором чёрных трещин, и воздух вокруг густой, как пар, и кажется, он застывает в лёгких, оседая там тяжёлыми хлопьями.
Где я? Что это за место?!
Сердце колотится медленно и гулко, а вокруг так тихо… Так тихо, что Лея отчётливо слышит чьё-то тяжёлое дыхание за спиной. Она медленно поворачивается…
Он стоит прямо перед ней. Зверь. Огромный крылатый волк с лапами ящерицы. Пасть застыла в безмолвном оскале и с хрустальных клыков капает слюна, прожигая дыры в жемчужной траве. Его глаза светятся янтарём, и в них она видит отражение. Но почему-то не себя, а милорда Брегата.
— Ты был мне обещан, Дитамар Сколгар. Ты был мне обещан… Кровавая луна уже близко. Мы скоро встретимся…
Эти слова льются из глаз Зверя, и кажется, звучат где-то в голове, и Лея видит, как медленно открывается его пасть, как сжимаются мышцы, готовя мощное тело к прыжку, но всё это происходит медленно, будто во сне.
Но за мгновенье до его прыжка Лея успевает выставить руку вперёд и воскликнуть:
— Нет!
И захлебнуться в водовороте, который возникает из ниоткуда и утаскивает её за собой.
Глава 25. Слишком много совпадений
— Эм-манафаар! Да что же это такое! Леди Каталея! Да очнитесь же вы!
Лея открыла глаза и увидела над собой испуганное лицо Рут, а за ней Коннора, склонившегося со свечой в руке.
— О, слава тебе, Энанэ, Великая мать! Очнулась наконец!
— Помоги мне встать, — хрипло пробормотала Лея и поднялась, цепляясь за крепкую ладонь Рут.
Осмотрелась, пытаясь понять, где она, а перед глазами всё ещё стояла оскаленная пасть Зверя. Руки были ледяными и мокрыми, и ощущение нереальности всего происходящего наполняло комнату какой-то ватой: звуки приходили издалека и под ногами всё ещё стелился туман, медленно рассеиваясь. Причитания Рут пробивались сквозь эту вату, возвращая Лею в реальность, и отпустив руку зафаринки она медленно опустилась на стул.