Господи, как же легко мне это дается в молодом теле. Руки и ноги просто «летают». Скорость ударов немереная, наверное, 170 ударов в минуту, не меньше.

Со стороны, эта какофония, напоминает стрельбу из пулемета, или даже нескольких пулеметов, которых поддерживает беспрерывно стреляющий артиллерийская батарея. Короче фронт рядом. Весь этот «огненный налёт» происходит минуты две, после чего я решаю закругляться. Делаю длинный переход и в завершении шлёпаю по всем тарелкам секунд тридцать. [12]

Смотрю на ребят. Стоит звенящая тишина. Слышно только как всхлипывает Юля. Да прелесть моя, тяжело тебе пришлось. Испугалась бедненькая. Это тебе не «Песняры». У нас 2019 многие люди от «грайндкора» в обморок падают, а уж, насколько вроде кажется закалённые: и «бг» с «макаром» слушали и другую «мудятину» тоже, и всё равно — шок. Что уж говорить про не окрепшие, чистые, светлые души, находящиеся вокруг…

Дмитрий пытается трясущимися руками, вытащить сигарету, не обращая внимание на плакат на стене, с огромной надписью — «У нас не курят!».

Сева смотрит горящими глазами. Во парень кремень. Ничто его не берёт. Мефодий сидит и раскачивается на стуле обхватив себя за плечи и что-то шепчет себе под нос. Антон пробует «взять себя в руки». Неимоверным усилием он отрывает руки от лица, и тут же закрывает лицо обратно. Глаза у него почему-то все красные и слезятся. Дмитрий, нервно затягиваясь сигаретой «Друг», начал крутить головой, пытаясь понять мысли своих коллег и, вероятно, прикидывая можно ли выйти «под шумок» в коридор чтобы там, в сени коридорного потолка «употребить горячительного».

Антон пытается повторить попытку, вновь отрывает руки от своего лица и это у него наконец получается.

— Что… — голос его подводит и срывается. Высокий, гнусавый и каркающий одновременно. — Что… — повторяет он, глядя в пол и снова вылетают какие-то каркающие, скрипящие звуки. Наконец он неимоверным усилием сосредотачивается и шепотом спрашивает, глядя всё в тот же пол:

— Что это было?..

Затем, поднимает голову и смотрит на меня красными, слезящимися глазами. В них прошения и прощения, радость и всемирная печаль, надежда и мольба…

— Что это было, Александр? — голос его дрожит. А в тишине только слышны всхлипы Юли и шёпот покачивающегося на стуле Мефодия:

— Господи, Господи, Господи…

— Это была импровизация. Я назвал эту композицию — «Столкновение галактик», — не громко и совершенно не краснея произнёс я, но всё же мысленно извинился перед Гарри Гаррисоном. «Н-да, останется Джеймс Боливар ди Гриз — главный герой фантастической саги «Стальная Крыса», теперь без симфонии. Ну так что ж. Как говорится — «се ля ви» — «такова жизнь». Гаррисон Великий писатель — ещё что-нибудь придумает… ха-ха.

Вокруг не раздавалось ни звука. Тишина и покой радовали и печалили ребят одновременно. Радовало ребят то, что война на отдельно взятом участке СССР прекратилась и фронт с артиллерией и авиацией по всей видимости ушёл далеко вперёд и в ближайшее время не вернётся, а печалило то, что быть может они больше никогда не узнают, что ещё мог бы «отчебучить» главный артиллерист.

— Ребята, а где тут можно умыться и в порядок себя привести, а то я немного взмок, — решив нарушить всеобщее траурное молчание обратился я к ошарашенной компании.

— Там, прямо по коридору и налево, — сказал Антон и подошёл к Юле. Аккуратно трогая её за плечо стал успокаивать плачущую, испугавшуюся девушку:

— Тихо, тихо, тихо… Юлечка, успокойся. Всё уже закончилось. Успокойся…

Архитектура санузла в Доме Культуры, была выполнена в стиле «ампир», конечно же, как понимали этот стиль строители. Текла вода, ржавые краны, ободранные и исписанные стены, торчащие ржавые трубы, кабинки без дверей. Никогда не понимал этого «хай тэка». Кто-то стоит орлом, вытирая себе зад, а другие люди ходят туда-сюда и смотрят — мазохизм какой-то.

Я ополоснулся по пояс водой из-под крана, постирал майку, хорошенько выжал её и одел. Кто же знал, что сегодня будет спортзал? Знал бы, взял бы и полотенце, шорты и сменную футболку. Ударные — это, наверное, и есть спортзал. Задействованы и руки, и ноги. Все группы мышц. Ну а если, к примеру — концерт идёт часа два или более, то потом несколько дней после шоу вообще еле-еле передвигаешь ноги. Конечно же тут и сейчас мне намного проще. Тело молодое и вполне себе спортивное, здоровья немерено, так что по идее «я не надорвался». Ну да ладно, завтра увидим. Я вернулся в репетиционную.