— Нет уж. — Он решительно выхватил ее из цепких лап побратима, подхватил на руки и на всякий случай притянул поближе. — Всяким проходимцам я свою пару на растерзание не оставлю. Тем более кое-кто уже третьи сутки на ногах и скоро вообще свалится.

— И ничего не третьи, а всего лишь вторые, — насупилась Белка, не думая, впрочем, вырываться. — И вообще, ты придаешь этому слишком большое значение.

— Драконы там или нет, но сейчас ты идешь в южное крыло к своим волкам и добросовестно отдыхаешь. Три часа.

— Два!

— Три, — строго велел Таррэн. — А потом мы собираемся в каком-нибудь другом месте и сообща решаем возникшую проблему. Ллер Адоррас?

— Ничего не имею против, — улыбнулся владыка Эоллара. — Дворец находится в полном вашем распоряжении.

— Это ненадолго, — успокоил его Тирриниэль. — Как только необходимость в защите исчезнет, вы получите его обратно. А до тех пор, если позволите, я вплету в нее несколько атакующих заклинаний.

— Делайте, что считаете нужным.

Тиль внимательно посмотрел на бывшего хозяина дворца и благодарно кивнул: действительно, железный мужик. В этом дворце он вырос. Здесь у него, как у Тиля в чертогах, сосредоточена вся мощь его рода. Весь запас сил. Родовая память. Это — его оплот. Единственное место, где он мог быть спокойным за свою жизнь и жизнь своих близких. И вдруг все это в одночасье было утеряно. Сперва казалось, что безвозвратно, но потом появилась надежда на благородство неожиданного захватчика. Надежда, конечно, призрачная, потому что веры чужакам все еще не было. Но уметь в такой непростой ситуации сохранить лицо и не показать, каково ему сейчас, дорогого стоит.

— Я даю слово, что дворец не пострадает от моих действий, — пообещал владыка Л’аэртэ. — И что по исчезновении угрозы для Эоллара возможности моего ясеня станут доступны вам полностью. Это потребует времени и усилий с вашей стороны, но ничего невозможного нет. А в дальнейшем с такой защитой вы можете не опасаться даже конца света.

— Будет достаточно, если вы просто его уберете, — с достоинством отозвался ллер Адоррас, но Тиль неожиданно улыбнулся.

— Вы не поняли меня, ллер. Я сказал так, чтобы вы знали: после завершения этого дела я собираюсь отказаться от своего дерева. В вашу пользу.

Владыка Эоллара ошеломленно замер.

Как отказаться? Совсем?! Но ведь это будет значить… Тьма! После этого ничто и никто в мире, даже сами Создатели, не сумеют перехватить власть над дворцом так, как это сделал сегодня Тиль! Это будет настоящее отречение! И после него во дворце останется лишь один безоговорочный владыка!

— Это очень щедрый жест. — У ллера Адорраса внезапно охрип голос, а у Эланны от удивления расширились глаза.

— Лорд Тирриниэль?

— Я сказал, — кивнул Тиль, подтверждая свои намерения, а Белка в этот момент приподнялась на руках мужа и уважительно присвистнула.

— Браво, Тиль! Ты настоящий повелитель!

Темный владыка так и не понял, какой именно смысл вложила Белка в эту короткую похвалу. Но Белка не была бы Белкой, если бы занялась сейчас разъяснениями, поэтому он решил, что непременно поговорит с ней на эту тему. А пока повернулся к находящемуся в легком шоке отцу Эланны, отправил мысленный зов оставшимся у портала золотым и с вежливым полупоклоном сообщил:

— Предлагаю собраться через три часа в более спокойной обстановке. Мне кажется, это будет разумным.

Ллер Адоррас, все еще находясь под впечатлением, кивнул.

— Всего доброго, леди, — поклонился Тиль и, дождавшись вежливого кивка Эланны, удалился.

Следом за ним откланялись Элиар и Таррэн. Белка, удобно устроившись на руках у мужа, помахала всем ручкой. Эвитарэ владыки при этом озадаченно переглянулись. Рен Истаэр пожал плечами, намереваясь выяснить все подробности чуть позже. Рен Роинэ неловко вдвинулся в рваный проем, собираясь узнать у повелителя, что именно произошло с Создателем и почему дворец все еще не развалился по камешку. А никем не замеченный Глазастик, наблюдавший за ними с потолка, задумчиво потер кончик носа корявой лапкой. Но на всякий случай сменил цвет и приготовился внимательно слушать.

…Над безжизненными скалами бушевала гроза. Каменные обломки топорщили острые края навстречу беспрестанно сверкающим молниям. Низко провисшее небо едва не рвалось, напарываясь на колючие пики. Посреди пустой площадки, скрытой от посторонних глаз нагромождениями древнего камня, у самых ног выщербленной от времени статуи стоял на коленях сгорбившийся мужчина. Когда-то гордый и надменный, сейчас он бессильно уронил на землю руки, сбросил с плеч промокший плащ и с выражением невыносимой скорби смотрел на каменное лицо той, за которую не сумел отомстить.