Никто не видел ее лица — она стояла спиной, пристально глядя на пошатнувшегося от какой-то мысли мужа. Но ллеру Адоррасу, успевшему понять немного больше, чем светлый, с лихвой хватило и того выражения, которое появилось на лице у темного лорда, — обреченность пополам с бессильной ненавистью и пониманием, что ничего уже не изменишь.

Конечно, они оба знали, что именно предложила Белка и кто должен вызвать униженного дракона на поединок. Понимали, зачем это нужно. И остро сознавали, что вряд ли удастся заинтересовать Создателей чем-то иным. Белке придется вызвать его, чтобы дать шанс уцелеть остальным. Вызвать, чтобы его месть или свершилась наконец, или же не случилась никогда. И чтобы сам поединок стал тем единственно неоспоримым условием, ради которого обозленные драконы согласились бы выслушать требующих суда чужаков.

А ведь это действительно будет суд. Суд богов, на котором станут равны драконы и созданные одним из них полукровки. А главными спорщиками, как и положено, станут двое: оскорбленный неудачей дракон и его маленькая, но очень опасная противница.

У Элиара кровь застыла в жилах, едва он понял эту простую истину. Со стаей им было не с руки тягаться — драконы сомнут и не заметят. А с учетом того, насколько быстро они вспыхивали, ждать от них терпения не приходилось. Так что в чем-то Белка, безусловно, права: их надо чем-то заинтересовать. Отвлечь внимание. Но не так, как она предлагала это сделать! Ведь это будет самоубийством!

— Покажи, что ты видела, — внезапно охрипшим голосом попросил Таррэн, глядя на супругу. — Покажи мне, Бел. Я должен знать правду, прежде чем что-то решать.

— Хорошо, — согласилась Гончая, приложила руки к его вискам и осторожно заглянула в расширенные, полные страшного подозрения глаза. — Будет немного больно, прости.

Таррэн только сжал зубы.

Элиар не знал и не мог знать, что именно должна была показать ему маленькая Гончая, и понятия не имел, почему это стало так важно. Но когда у побратима из груди вырвался горестный вздох, а лицо исказила гримаса боли, сразу подумал: это плохо.

Нет, в то, что побратим согласится на эту дурость, светлый не верил: Таррэн любил жену до безумия и никогда не подверг бы ее риску. Скорее уж он сам выйдет против драконов и погибнет, но ее на растерзание не отдаст. Но почему же тогда так холодно и мерзко стало на душе? Почему Таррэн так бледен? Что они видят сейчас друг в друге? Что чувствуют в этот недолгий миг единения? Что за тайна связала их на пороге самой большой из совершаемых глупостей? Что за боль объединила? Чего мы не знаем о вас, дикие и любящие? И почему так холодно здесь, рядом с вами, когда вы еще живы и только собираетесь дать нам ответ?

Таррэн уронил голову и обнял Белку за плечи.

Она печально улыбнулась.

— Ты же не думал, что все будет так просто? Наша первая встреча, твой брат, руны, изменение… что магия крови не могла зародиться на Лиаре сама по себе. Все было предопределено. Все это было спланировано — ты, я. Даже те девять кругов, которые были многократно прокляты. Только мы не знали тогда, для чего это было нужно. И не знали, для кого на самом деле предназначалось.

Таррэн несильно вздрогнул.

— Я все понимаю, — прошептала она, с болью глядя на мужа. — Но по-другому нельзя. И мне невыносимо видеть, что ты готов уничтожить все, ради чего мы жили. Ради чего прошли через все это… лишь для того, чтобы больше не рисковать.

— Я не хочу тебя потерять, Бел!

— И я не хочу. В компании Ледяной богини мне будет намного хуже, чем у тебя под крылом.

— Это слишком опасно! Ты можешь не успеть!

— Я всегда себя контролирую, — строго сказала она, словно не замечая сгущающегося в зале напряжения. — И это ты тоже знаешь.

— Ты могла сказать раньше…

— Я сама увидела всю картину целиком только сегодня. Или ты действительно думал, будто у меня не бывает дурацких снов?

Таррэн устало прикрыл глаза.

— Почему это должна быть ты?!

— Спроси своего брата. Или отца. Я не знаю. Но Талларен выбрал именно меня. Прости, но и я по-другому не могу. Это сильнее меня. Я просто должна. Ради нас. Ради детей. Ради дома и рода.

У темного эльфа опустились плечи.

— Ты не мог знать, — грустно улыбнулась Белка, погладив его по щеке. — Но Изиар не зря был выбран, чтобы начать первое изменение. А ты, его потомок, не зря встретился именно со мной. Ты — последний в череде кругов жизни, Таррэн. Ты — девятый, понимаешь? На тебе закончилось преображение Л’аэртэ, и на тебе начнется новая эпоха для нашего рода… если, конечно, мы сумеем уцелеть.

— Я не хочу этого, — мертвым голосом уронил Таррэн.

— Я тоже. Но разве нас кто-то спросил, желаем ли мы появиться на свет именно в этот момент времени? Разве по своей воле твои предки отправились в изгнание? По своей воле открыли тот первый портал? Создали Лабиринт и благополучно забыли о нем до тех пор, пока Изиар не нашел его снова? Думаешь, он пришел туда готовым к правде? — Белка покачала головой. — Лабиринт гораздо старше вашей расы, его знания несоизмеримы с нашими, и под его влиянием даже Изиар не смог устоять перед соблазном. Ты видел это в памяти рода.