Шрифт:
Через полчаса разговоров с разными сотрудниками у меня уже нервы натянуты до предела. Хочется что-нибудь сломать или разбить, но надо держаться и улыбаться.
Пухов, приехавший по моей просьбе, чтобы помочь разобраться во всём этом дерьме, отзывает меня для разговора.
– Женщин можешь не стеречь: обе чистые.
– А доводы?
– Мои люди сообщили, что Ушакова с племянницей разругались в пух и прах, и больше всего тётушка боится, что тень от Маргариты ляжет на неё.
– А Марина?
– Тебя смущает её неестественное поведение?
– Ещё как смущает.
– Расслабься, – засмеялся Пухов. – Понаблюдай за своей секретаршей и телохранителем и увидишь, что между ними молнии летают. Жаркая будет парочка!
Я потерял дар речи. Неужели у меня под носом родилась любовь, а я со своими проблемами даже не заметил? Но пяти минут наблюдения хватает, чтобы понять, что следователь прав: Марина и думать не думает ни о каких секретных наработках, спрятанных в моём сейфе, а туманным взглядом провожает по всему залу фигуру Дорофеева.
– Я тебе сегодня нужен буду? – спрашивает дядя Слава.
– Сегодня праздник – ты не на работе, – пожимаю я плечами.
– Повторяю, – с нажимом говорит водитель, – я ТЕБЕ нужен буду?
– Нет, дядь Слав. Отдыхай.
– Тогда я поехал: не молоденький уже.
– До третьего.
Я пожимаю ему руку и провожаю тоскливым взглядом. Нет, не может быть, что это он! Но маячок, поставленный Пуховым на его машину, неумолимо приближается к бизнес-центру. Женька звонит на вахту, предупреждает, чтобы были готовы. Бесконечные четыре минуты мы впиваемся глазами в экран его телефона, на котором движется красная точка и замирает на парковке недалеко от центрального входа. Звонка от дежурного о том, что он вошёл, нет. Затаив дыхание ждём ещё пять минут. И вот звонок. Женька выслушивает доклад, приказывает продолжать дежурство и отключается.
– В булочную ходил, вышел с пакетом. Сейчас едет по направлению к дому.
– Он всегда в неё ходит, – выдыхаю я.
На сердце радостно от того, что это не он. Но круг сужается, и напряжение растёт.
Ещё через двадцать минут подходят попрощаться Лебедевы. Их авто стартует с визгом, и тут даже жучки-маячки не нужны, чтобы понять, куда они спешат: сквозь плотную ткань Любиного платья уже начинает сочиться молоко.
Осталось трое: два заместителя и начальник службы безопасности. Кто?
И тут, словно удар под дых, поступает сообщение о том, что в офис поднялись Алиса и её подруга Вероника. Женщина, которую я бросил, и её подруга, работающая у конкурентов.
Глава 50
Через два часа танцев я поняла, что с меня хватит. Не стоит цепляться за то, что прошло. Я поговорила со всеми, с кем хотела, каждому сказала что-нибудь доброе. Одним словом, попрощалась. Теперь меня ничто не держит здесь. Придётся, как я и предполагала десять месяцев назад, собирать себя по пылинкам, но я справлюсь. Не утверждаю, что мне это легко дастся. Всё-таки эти полгода я могла хоть издалека видеть этого несносного Стадника, слышать, как он устраивает очередной разнос кому-нибудь из сотрудников. Он вообще нечасто заседает в своём кабинете, всё время носится где-то, словно ему пропеллер вставили в одно место.
– Ни-ика! – зову я подругу. – А куда пропал твой ариец?
– О-о, мать, да ты, смотрю, наклюкалась!- смеётся она. – А ну-ка пошли на воздух!
– Имею право! – заявляю я серьёзным тоном. – Я объект сдала? Сдала. На открытии выступила? Выступила. А больше я хрен кому чего должна! Всё, господин Стадник, я отработала свой должок, и теперь я свободна!
– Ты вернула ему деньги?
– Я построила объект, который компенсирует ему затраты во много раз. Деньги он не возьмёт. Гордый, мать его…
– Жарикова! Я тебя не узнаЮ! Ты чего материшься, как сапожник?!
– Да он меня достал! Не хочу его больше видеть! Ходит, понимаешь, весь такой прилизанный, с бабочкой, шампанское попивает, улыбается всем подряд…
– Ясно.
Что ей ясно? Сама, вон, счастливая такая! С младшеньким Штайном весь вечер друг от дружки оторваться не могут. Я тоже так хочу! Хочу забыть, разлюбить! Хочу, чтоб сердце не выскакивало через горло каждый раз, когда его вижу или слышу его голос! Хочу будить этого соню по утрам двумя чашками кофе. Хочу играть с ним в «Чапая» на раздевание. Хочу копать картошку в деревне у его бабушки. Хочу, чтоб дед Петя, наконец, дождался пра-правнука!
Рядом с нами появляется Маркус.
– Привет, красавчик! – говорю я. – Не вздумай обижать мою подругу!
Я грожу пальцем этому немецкому мачо, а он стоит и улыбается на все свои белоснежные тридцать два. Интересно, все немцы такие, как эти папа с сыночком, или это нам особо удачные экземпляры попались?
Маркус задаёт Нике какой-то вопрос по-немецки, и она утвердительно кивает.
– Ты что, его понимаешь? – обалдеваю я.
Подруга смеётся:
– Алис, слово «проблема» и вопросительная интонация звучат одинаково почти на всех европейских языках. Он спросил, какая у тебя проблема.