— Значит, мы до сих пор не знаем, где Феликс, — произнёс подошедший Альфред. Он передал Зафара своим подчинённым и распорядился отвести его в Алмазар.

— А он не вернулся во дворец? — спросил Шелдон, всё ещё придерживая Пирата.

— Когда мы уезжали, его там не было, — ответил Оташ.

— Элли, — снова заговорил Брунен, — доставь Неру к лекарю.

— А ты? — отозвался Акст.

— А мы с Пиратом попробуем взять след Феликса, раз Неру сказал, что он был здесь в гере. Я предполагал, что до этого может дойти, поэтому позаимствовал вот это, — и Альфред достал из кармана что-то, завёрнутое в бумагу.

— Что это? — спросил Шелдон.

Брунен развернул бумагу и продемонстрировал галстук-бабочку, которую ещё на днях носил Феликс.

Юрген закончил перевязку и, передав Неру Элинору, проговорил:

— Естественно, я с вами искать Феликса.

— Я тоже! — выпалил Шелдон.

— А ты должен был сидеть во дворце, — сказал Оташ.

— Вообще-то с моей помощью взяли этого Зафара. Если бы не я, он, может, уже бежал бы.

— Если бы ты сюда не полез, Неру, возможно, не был бы ранен, — холодно ответил шоно.

— Я всё равно иду с вами искать мелкого, — упрямо проговорил Шелдон.

— Идём, — кивнул Юрген.

Феликс смотрел на звенящие при каждом движении рук браслеты на запястьях Синильги. «Я зову вас, мои птицы, — пела женщина, — летите ко мне. Смотрите на мои звёзды, над холмами моими летите. Приведите ко мне моих трёх медведей, потому что хозяин велит позвать их. Хозяин мой лесной, приди сюда и садись, мы принесём тебе жертву нашу».

Светлячок вздрогнул и едва не выронил из рук чашку с ароматной мясной похлёбкой. Феликс так хотел есть, что это кушанье показалось ему одним из самых вкусных на свете. В походном гере Синильги почти не было вещей, только на одной из балок висела деревянная резная птица.

«Ах, как жаль мне моего лука, который подарила мне мать, — снова запела Синильга. — Золотой мой, мой серебряный. Ах, как жаль мне моих монет. Золотой мой, мой серебряный. Рысьей шубы жаль мне».

— Спасибо за угощение, — проговорил Феликс, когда Синильга умолкла. — Мне пора.

— Куда же ты пойдёшь? — отозвалась женщина. — Ночь почти на дворе.

— Мне нужно идти. Обо мне будут беспокоиться.

Светлячок поднялся, но почувствовал дикую слабость в ногах и сел обратно.

— Отдохнуть тебе надо, — сказала Синильга. — Так ты не дойдёшь.

Феликсу снова показалось, что он спит. Его тело стало будто ватным, а женщина всё больше напоминала Тамира, являвшегося ему во снах.

— Чего ты хочешь? — заплетающимся языком спросил Светлячок. — Кто ты такая?

— Ты ведь узнал меня, — ответила Синильга.

— Ты не можешь быть им, он умер, — прошептал Феликс, и язык, казалось, перестал его слушаться.

— Мы ведь с ним похожи. Тот, кого ты убил, был моим сыном, — проговорила женщина. Светлячок встал на четвереньки и попытался уползти к двери, но не смог и неловко завалился набок. В похлёбке явно было что-то подмешано, но Феликс слишком поздно это понял.

— Не сразу я узнала твоё имя, — продолжала Синильга. — Дара мне не назвала его в письме, в котором сообщила о смерти Тамира. Но я узнала. Мне нужны были силы, я ходила к Белой горе, я просила помощи у лесного хозяина, и он помог мне. Я добралась сюда, и духи привели тебя ко мне. Я знала, что ты придёшь. Я ждала тебя. Долго и терпеливо.

Феликсу было страшно от собственной беспомощности. Он хотел спросить, что эта женщина собирается с ним сделать, но не мог. Светлячок по-прежнему всё видел и слышал, но ничего не мог сделать.

— Должно быть, тебе не терпится узнать, что же я буду с тобой делать? — словно прочитала его мысли Синильга. — Нет, я тебя не убью. Это было бы слишком лёгким наказанием. Я хочу, чтобы ты помучился, как мучилась я, когда узнала о том, что погиб мой единственный сын.

Феликс всё ещё не понимал, но ему становилось страшнее и страшнее с каждой секундой.

— Боишься? — усмехнулась Синильга. — А ты не бойся. С тобой-то я ничего не сделаю. И всё, что я хотела, я уже сделала. Мне оставалось только дождаться, когда духи приведут тебя ко мне, и я смогу рассказать тебе обо всём. И опоила я тебя, потому что не хочу, чтобы ты поступил со мной так, как с моим сыном. Что? Теряешься в догадках? У меня ведь было много времени. Сюда я приехала из Яссы.

Глаза Феликса расширились от ужаса. Ему очень хотелось закричать, но тело всё ещё ему не подчинялось.

— Догадываешься? Засиделась я, однако, с тобой.

Сказав так, Синильга сняла с балки фигурку птицы, погасила огонь в очаге и не спеша покинула гер. Феликс услышал, как женщина позвала лошадь. Неужели она собралась оставить свой гер здесь? Послышался конский топот, а затем всё стихло. Светлячок в панике думал, что Синильга могла сделать с мамой или с отцом. Он не знал, сколько так провалялся, но вдруг почувствовал, что снова может шевелить руками и ногами. Тело слушалось его с большим трудом, но Феликсу всё-таки удалось выползти из гера. Он попытался встать, но не смог из-за слабости. В ушах шумело, и Светлячок лёг ничком в сухую траву. Вдруг над ним послышалось прерывистое дыхание, а затем в лоб ткнулся холодный мокрый нос. Когда пёс залаял, Феликс поднял голову и узнал Пирата.