— Да, и я очень надеюсь на гостеприимство хозяйки этого замка и ожидаю, что меня и моих людей накормят ужином, — отметил Кристиан.

— Теперь мой замок — твой. Как и еда, и всё королевство, — помрачнела я, вспомнив последние события и унизительную процедуру передачи власти. — Так что можешь ни в чём себе не отказывать. Обеденный зал этажом выше.

— Я не собираюсь отбирать у тебя бразды правления, — меня мягко, как ребёнка, погладили по голове.

На кровать неожиданно запрыгнул Плюшкин. Деловито потоптавшись по Кристиану, он изобразил глубокий обморок у него на груди, и у меня отвисла челюсть. Плюш никогда никому не доверял, кроме меня. Даже к Джейсу он относился настороженно, демонстративно показывая всем своим видом, что терпит его рядом с хозяйкой лишь из великого одолжения. А тут — это просто фантастика.

Кристиан принялся начёсывать пушистый кошачий животик, и из расслабленного тельца Плюшкина раздалось довольное тарахтение. Чудеса да и только.

— Ты собираешься остаться на ночь? — напряжённо уточнила я, пытаясь понять, чего мне ещё ожидать. Как мне теперь выполнять условия Программы?

— Верно, — бархатный голос Кристиана мягкими мурашками пронёсся по моему лбу.

— Зачем я тебе, Крис? — я решила вывести его на откровенность. — Не думаю, что тебе нужно моё королевство. Ты можешь найти себе жену гораздо лучше меня. Достойнее. А моё сердце занято. И тело тоже. Я сплю с Максом и люблю Джулиана, — замерла я, ожидая его реакции.

— Нет, не любишь, — последовал спокойный ответ.

— Почему ты так в этом уверен? — возмутилась я. — Я спала с Джулианом и хочу быть только с ним!

— А как же Макс? Собираешься забеременеть от него, а потом избавишься как от использованной вещи? — с иронией приподнял бровь Кристиан.

— Да как ты смеешь! — вспылила я и попыталась от него отстраниться.

— Тебя тянет к Джулиану лишь по одной причине: ты видишь в нём Джейса, — меня снова властно притянули назад и с силой уложили на тёплое плечо. — Не будь он похож на твоего погибшего возлюбленного — запахом, повадками и любовью во взгляде, ты на него даже и не взглянула бы. Но он не Джейсон, Сиренити. И никогда им не будет. Смирись с этим и отпусти своё прошлое. День за днём ты будешь замечать всё больше различий между ними, и твоя любовь постепенно сойдёт на нет. А насчёт Максимилиана — ты спишь с ним лишь из жалости к нему и его сестре, и попутно желая избавиться от брака со мной. Но ты ещё не поняла, что твоя беременность от герцога Альбентского меня не отпугнёт. Я очень люблю детей и признаю этого ребёнка своим.

— И ты позволишь Максу принимать участие в его воспитании? — я с замиранием сердца ожидала его ответ.

— Посмотрю на его поведение, — холодно отозвался Крис. — А пока что — он бесит меня неимоверно, — заявил он. — И одна лишь только мысль о том, что он смеет прикасаться к тебе, ласкает твоё совершенное тело, овладевает тобой — сводит меня с ума, — в его голосе прозвенела едва сдерживаемая ярость.

— Я не прощу тебе его смерти. Надеюсь, ты это понимаешь? — глухо уточнила я.

— Возможно, — снова закрылся он, нацепляя на лицо невозмутимую маску.

Он неожиданно крепко прижал мою ладонь к своей груди, и у меня в душе всё похолодело от ужаса, когда он медленно и демонстративно сорвал с моего запястья браслет, связывающий меня с Максом.

Кристиан

— Нет!!! — отчаянный крик Сиренити прошёлся ножом по моему сердцу, оставив там кровоточащую рану.

В спальню ворвались телохранители моей невесты, но я грозно рявкнул на них: «Вон!», и из всех этих горе-защитников лишь один посмел ослушаться и заступиться за свою королеву. Я вспомнил его имя — Теодор. Молодец, мужик, надо будет его поощрить.

— Ваше величество, жду вашего приказа! — взволнованно обратился он к рыдающей Сир, и глядя на меня с неприкрытой яростью.

Отлично, одно имя из моего списка подозреваемых уже можно вычёркивать.

— Сиренити, посмотри на меня! — я приподнял её подбородок и заставил заглянуть мне в глаза. — Он жив! Ты слышишь, жив твой безбашенный ёжик! Вспомни условия договора: у тебя есть целые сутки, чтобы заменить этот браслет. Возьми себя в руки. Завтра утром отправитесь вместе со своим любовничком в Корпорацию. И на будущее постарайся не сверкать этой мерзкой штуковиной перед моими глазами, — ледяным тоном заявил я, проклиная самого себя за такую жестокость.

— Жив? — прошептала Сиренити с глазами, полными слёз, и я едва не сорвался: настолько сильно захотелось прижать её к себе и утешить.

Мой внутренний зверь завывал от боли и бился в агонии, а я продолжал играть роль бесчувственного подонка. Неделя, всего неделя…

— Приведи себя в порядок. Через час жду тебя в обеденном зале на ужин, — бросил я ей через плечо, облачаясь в свою одежду и совершенно игнорируя мрачного истукана-телохранителя. — Спасибо за ласки, любовь моя, — подмигнул я ей перед тем, как выйти за дверь.

Сиренити испепелила меня взглядом, а я утешил себя тем, что ненависть — это хорошо. Острая, пряная эмоция, которую при желании можно как маятник качнуть в другую сторону. Только бы не равнодушие. Вот этого я бы точно не пережил.

Развернувшись, я решительно направился в комнату, в которой мои люди заперли Максимилиана.

Пора наконец раскрыть все карты и расставить всё и всех по своим местам. Включая одного влюблённого в мою невесту ёжика.