– Нет, – вставила мадам Вердигри, прежде чем Лили успела открыть рот. – Может, вам стоит вернуться к работе?

Он учтиво поклонился.

– Конечно, мадам. У вас только ручная кладь? Позвольте, я покажу ваши места. – Проводник взял у Лили сумку и подмигнул девочке… или его просто заело? – Сюда, пожалуйста. Ступайте осторожно.

Механоид проводил их по трапу, и Лили в последний раз оглядела аэровокзал.

Рассматривая пассажиров, она заметила в конце очереди худого мужчину с лакированной тростью. Он был в темном шерстяном костюме и высоком цилиндре; на переносице у него сидели серебряные зеркальные очки круглой формы. Этот человек показался Лили смутно знакомым; вроде он как-то связан с папой, но как именно? Где же она видела это угловатое лицо? И фамилию никак не вспомнить… Девочка повернулась, чтобы зайти в кабину дирижабля, а когда оглянулась еще раз, тот человек уже исчез из виду.

Они пришли в купе, и мадам сразу села у окна, а Лили ждала, пока проводник уложит ее чемодан. Закончив, проводник приподнял шляпу. Лили пожала ему руку, а потом он закрыл дверь купе и ушел.

Мадам Вердигри откинулась назад и цокнула языком.

– Не понимаю, зачем ты жмешь им руки, Лили. Запачкаешься маслом или еще чем похуже.

– Это обычная вежливость, – ответила Лили. – Они ведь такие же, как и мы.

– Mon Dieu [13] . И где ты этого набралась? Явно не в школе.

Мадам достала из саквояжа рукоделие – вышивку с ангелами Боттичелли. В закрытом купе запах ее духов стал просто невыносим. Лили потянулась открыть иллюминатор, но мадам жестом остановила ее:

– Arr^etez-vous [14] .

– Почему?

– Я терпеть не могу шум пропеллеров и не хочу, чтоб меня продуло. К тому же все пропахнет дымом.

Лили разозлилась. И чего мадам к ней цепляется? И даже не дала сказать, что профессор Хартман – ее отец!

– Почему вы не дали мне рассказать проводнику, что я – дочь Джона Хартмана?

– Твой отец держал свое имя в тайне.

– Какая теперь разница?!

– Ты хочешь, чтоб все лезли в наши дела? Особенно машины, особенно после трагедии.

Лили помотала головой. У нее защемило сердце. – Я просто не понимаю, почему на вопросы, адресованные мне, отвечаете вы.

– Это мое право, – ответила мадам. – Я теперь твоя опекунша, пусть и временно. И пока ничего не решено, мы будем вести себя как и прежде. А сейчас, будь добра, сядь и постарайся не шуметь. У нас впереди долгий путь.

Лили послушно села, хотя ей по душе пришелся бы более дружелюбный тон – да и спутница поприятней. Не слушая, что говорит домоправительница, девочка принялась рассматривать пейзаж за окном. Двигатели «Стрелки» ожили, и два больших паровых грузовика потянули ее в центр взлетной полосы, на отметку «Х» прямо под отверстием в крыше вокзала. Затем отцепили швартовые канаты, и гигантские ветряные насосы в стенах стали поднимать дирижабль вверх.

Лили в иллюминатор наблюдала, как мимо проплывают металлические стойки, на которых держалась стеклянная крыша. Сидевшие на ней голуби даже не шелохнулись при виде дирижабля.

Последний раз Лили прилетала сюда с папой осенью, перед началом учебы. Тогда вечера были светлыми и долгими – не темными и мрачными, как сейчас.

А теперь Лили летела без отца и больше не чувствовала себя в безопасности. Когда дирижабль взмыл в пустое беззвездное небо, она стала размышлять, куда могли пропасть папа и Малкин. Как же это выяснить под бдительным надзором мадам? Лили вдруг осознала, что осталась совсем одна. Что теперь ее ждет?..

Вскоре раздался стук в дверь. Лили оторвалась от ужастика и увидела через стекло того самого худого мужчину с платформы, который держал под мышкой газету «Механический вестник». Когда он зашел, Лили открыла рот от изумления: она-то думала, он в очках, но оказалось, зеркальные стекла вставлены прямо в глазницы. У него не было глаз!

Незнакомец посмотрел на билет, затем на медные номера мест над сиденьями. Все, на что падал его взгляд, отражалось в круглых зеркалах на его лице.

– Простите, дамы, видимо, я тоже еду в этом купе. Вы позволите?

Лили замотала головой, но мадам Вердигри ответила:

– Конечно.

– Благодарю, мадам. – Мужчина сел на свободное место и приставил трость к стене.

Лили обратила внимание на серебряную рукоятку в виде черепа.

Их спутник снял цилиндр и черные перчатки и положил их себе на колени.

– Еще раз извините за беспокойство.

– Прошу, не стоит. – Мадам Вердигри рассеянно ткнула иглой в глаз купидона на канве.