Да, я потеряла все свои мозги.

То есть после того, что сделал профессор — кончил на мои трусики и заставил меня носить их весь проклятый день — мне стоило бы рвать и метать. Но я не злилась. Ну, сначала действительно была в ярости, но, когда впервые села и почувствовала тепло, стекающее по моей щелке, меня это завело.

У меня не получалось выбросить его из головы. Весь день. Все, о чем я могла думать, это его сперма и ощущение ее, смешанной с моими собственными соками.

Я просто знала, что он планировал это с самого начала.

Заставить меня фантазировать о нем… Вот какое у него намерение.

А теперь вот это.

Одеться куклой.

Даже не знаю, почему наслаждаюсь этим.

Мне нравится быть развратной и неправильной.

— Ого, ты выглядишь… — начинает Лесли, проходя мимо. — Другой.

— В хорошем смысле? Или в ужасном? — поворачиваясь, спрашиваю я.

— Ни в том и ни в другом. Без комментариев, — она поджимает губы, но осуждение из ее взгляда никуда не делось.

— О, да ладно. Скажи мне, что думаешь на самом деле.

— Неее-ааа, — подруга качает головой. — Ты — это ты.

— Нет, мне нужно знать. Говори прямо.

— Не хочу быть сукой.

— А чем отличается «быть сукой» от твоего поведения в любой другой день? — спрашиваю я, ведя бровью.

Лесли закатывает глаза.

— Да пошла ты. Ладно, хорошо, ты выглядишь, как потаскуха. Теперь довольна?

— Да, — ухмыляюсь я.

— И что в этом хорошего? — спрашивает она, когда я беру свой рюкзак.

— Потому что это именно то, к чему я стремилась.

— Ты ищешь работу на стороне, или что? Господи, Хейли, я знаю, что в твой первый раз ты повеселилась, но я бы не стала торговать собой на улицах.

— Расслабься, — отвечаю со смешком, — и не собираюсь.

— Тогда зачем? Кого ты пытаешься впечатлить? Тебе снова нужно трахнуться?

— Нет, почему ты так думаешь? Разве девушка не может хоть иногда сменить свой имидж?

— Зависит от того, действительно ли эта девушка — долбаная шлюха, — вздыхает Лесли. — Хейли, ты не потаскушка. Знаю, что сама сказала, но это была лишь шутка.

Опускаю ладонь на ее плечо.

— Да знаю. Остынь. Я не собираюсь становиться настоящей шлюхой. Мне некого впечатлять, — я прохожу мимо нее.

— Что ж, с тобой явно не всё в порядке, это я знаю наверняка, — вздыхает она. — Но, кажется, вижу, что это делает тебя счастливой? А если ты счастлива, значит, и я тоже.

Мне не хочется продолжать этот разговор прямо сейчас. Может, я расскажу ей о нас с Томасом когда-нибудь, но не сегодня.

— Отлично. Ну что, идем?

Подруга проверяет часы, не понимая.

— Так… у нас еще около получаса. К чему спешка?

— Меня не было на двух прошлых занятиях, поэтому хочу наверстать с домашкой.

— Ладно, — Лесли хмурится, и мне кажется, что она видит прямо сквозь мой фарс.

— Значит, вскоре увидимся?

— Ага, пофиг. Иди. Я приду. Не переживай.

Киваю и машу ей, выхожу за дверь и сбегаю вниз по лестнице.

Не знаю, почему, но я улыбаюсь от уха до уха. Возможно, из-за нервов оттого, что на меня смотрят, потому что буквально все поворачивают головы, когда я прохожу.

Или, может, потому что не могу дождаться, когда наслажусь выражением на лице Томаса в момент, когда он меня увидит.

Потому что это единственное, о чем я могу сейчас думать, пока иду в его класс.

Как заставлю его взгляд сфокусироваться только на мне.

Как у него возникнет стояк от взгляда на мое тело.

Какой эффект я на него окажу.

Потому что внимание, которое он мне уделяет, — нечто, что больше никто не в силах дать, — нравится мне больше всего в наших встречах.

Набираю побольше воздуха в легкие, открываю дверь в аудиторию и обнаруживаю, что она пуста. Еще раз хорошенько осматриваюсь, но его здесь, и правда, нет. Я прохожу по коридору, минуя двери с маленькими металлическими табличками с именами. Наконец-то на пятой двери выгравировано «Томас Хард».

Тянусь к дверной ручке, но затем понимаю, что он может быть занят, а мне бы не хотелось его беспокоить.

Странно.

Обычно мне хочется побеспокоить всех.

Как правило, я наслаждаюсь тем, что бешу людей.