– Мы обязательно завтра сходим, - заверил ее я.

Потом она подбежала к Алме и взяла за руку ее. Мое чудовище от неожиданности чуть не уронила мешки с одеждой.

– А с тобой, мама, мы должны сходить по магазинам, так уж и быть, я буду играть с Томми, при условии, что буду выглядеть на его фоне как леди. Помнишь то голубое платье? Мы его месяц назад приглядели? Так-то платья мне не очень нравятся, ведь охотиться удобнее в штанах, но один раз в год, на праздник, я надену. Ладно?

– Конечно, - Алма обняла ее за плечи, - можем купить даже два. У нас много шуб и мяса. Все продадим и купим.

Говоря это, я видел, как Алма старалась держать себя в руках, и не выдать ломающегося голоса.

Дом не пришлось топить, в нем и так тепло летом. Только застелить постели, поужинать, и определить в чулане Тару с волчатами. Она тоже часто была в этом доме гостьей и новой любимицей Ханны, поэтому была совсем не против пожить тут со щенками.

Ближе к одиннадцати, Мари начиталась своих книг, и собралась спать. Алма пошла желать ей спокойной ночи, и задержалась довольно надолго. Я ждал ее в постели около часа. Когда она наконец вышла, из детской уже издавалось тихое сопение нашей дочери.

Раздевшись, она нырнула ко мне под одеяло, и прижалась всем своим прохладным телом.

– Что вы там так долго делали? – тихо спросил я, чтобы не разбудить ребенка.

– Она просила рассказать ей о том, как мы встретились.

– Боже, - я не сдержал улыбку, - она же тысячу раз это слышала.

– Нет. Сегодня я рассказала ей все. И про ее настоящую семью.

Судя по отсутствию слез и истерики, она не особо расстроилась.

– Какова была реакция?

Алма положила руки мне на грудь и легонько поцеловала в шею.

– Мари умница. Она сказала, что догадывалась обо всем, но не хотела спрашивать. А теперь все знает, и все равно не перестанет считать нас родителями. Думаю, она даже не особо думает о своем происхождении. Ну и ладно. Время нашей дочери днем, верно? А сейчас ночь, и наступает пора для нас двоих. Так что тихо, сейчас я буду тебя долго целовать, мой любимый человек.

*****

Детский крик разбудил нас утром.

– Господи, - вскочил я, видя, как Мари стоит в ночной рубашке у окна, - что случилось?

– Лес горит! Он горит, мама!

Алма спрыгнула с кровати, как будто не спала, и, как была в моей рубашке, выскочила за дверь, оглядывая местность. Я бросился за ней.

Холод сковал мое тело, но ужас… ужас был сильнее. Над пышными елями и соснами поднимались клубы черного дыма. Полоска пепла плавно осела на обнаженное плечо Алмы и тут же осыпалось.

Синие глаза заискрились гневом, а ладони сжались в кулаки. Поднявшийся ветер взъерошил ее волосы. Даже не будучи чудовищем, она стала похожей на него. Я понял все без слов. Там, за полосой огня, ее ждал Кай.

Если бы не Мари, хныкнувшая за спиной, Алма улетела бы прямо сейчас.

– Мам, мне страшно, - ее руки вцепились в края рубашки Алмы.

Она будто опомнилась, и снова стала заботливой матерью с двумя рядами зубов.

– Не бойся, - моя жена упала перед ней на колени, - я никому не дам тебя обидеть, обещаю.

Мари, как и всегда, все поняла.

– Нет! – он неистово завертела головой, - не смей ходить туда одна! Я не пущу тебя

Тонкая рука прошлась по рыжим волосам.

Лисичка стала совсем большая.

– Конечно. Меня будет защищать папа.

Мари посмотрела через плечо на меня. Я согласно кивнул.

– А сейчас прекращай плакать и помоги нам. Надо сообщить жителям города о масштабах пожара. Он может перекинуться на город. Пусть готовят пожарных. Проследи за всем! И как только жители будут в безопасности, возвращайся сюда, мы будем ждать тебя здесь.

Тот взгляд Мари я запомнил на всю жизнь. Слезы остановились. Выражение лица стало жестким и сердитым. Дочка отпустила Алму и хмыкнула в последний раз.

– Хорошо. Я сделаю что ты сказала. При условии, что ты вернешься.

– Иди, иди, Мари. Увидимся.

Развернувшись, девочка побежала в город по пыльной тропе, ни разу не обернувшись.

Мы остались одни.

– Алма, - я подошел ближе, встав с ней плечом к плечу, как к товарищу по бою, - ты пойдешь в огонь?

Она не отрывалась от своего горящего дома.

– Это мой лес. Там живет моя семья. Там родилась я, и там хочу умереть. Так что да, я пойду в огонь. И перекушу глотку Каю. На этот раз навсегда.