Диана притаилась в надежде, что ее не заметят.

Почтовая карета не могла нарушать расписание и с грохотом укатила, а кучер пообещал сообщить властям о происшествии. Бей наверняка хотел бы избежать широкой огласки, но теперь это было невозможно.

Крестьяне с фермы ушли за веревками, надеясь потом оттащить и захоронить шестерку околевших лошадей. Тело Томаса Миллера завернули в простыни и одеяла и положили в карету рядом с Дианой, чтобы проводить его в последний путь. Она не возражала. Оказалось, у него были жена и маленькие дети. Сын здешнего фермера, он вырос в поместье Бея.

Гостиница «Белый гусь» была совсем маленькой, но их, грязных и усталых, приняли с особой заботой и человеческим участием. Местный судья, сэр Эресби Мотт, уже был вызван.

— Думаю, сейчас самое время исполнить роль заурядной дамы, — сказала Диана Бею, сидя в небольшой гостиной с низким потолком.

— И вы, разумеется, не умеете стрелять из пистолета. Если все будут думать, что я расправился с негодяями в одиночку, то это только сыграет мне на руку.

Едва сдерживаясь, чтобы не расхохотаться, Диана позволила взволнованной жене хозяина гостиницы отвести себя в маленькую, но уютную спальню, где та подала ей сладкий чай. Когда в комнату вошла, шатаясь от усталости, однако целая и невредимая Клара, Диана крепко обняла ее, не скрывая слез.

История второй кареты оказалась проста. Лошадей не травили тисовыми листьями, но порвавшаяся упряжь заставила кучера остановить карету. Пока конюх возился с упряжью, их окружили четверо в масках, силой вытащили из кареты и отвели в придорожные кусты. Там злодеи всех связали и забрали карету для своих черных дел.

Как только Клара успокоилась, Диана послала ее поискать свежее платье. Служанка вскоре вернулась.

— Сожалею, миледи, но все ваши коробки с вещами были во второй карете. Никто не знает, где они теперь.

Диана с огорчением посмотрела на свое испачканное платье.

— Почему нельзя было положить что-нибудь из вещей в багажное отделение главной кареты?

— Но, миледи, туда поместили заводную куклу, обернутую накидками и одеялами.

Диана рассмеялась. Ну конечно, кукла должна путешествовать со всеми удобствами! Она открыла маленький саквояж, который всегда носила с собой, но платье на смену могло оказаться там только по волшебству. Несколько книг, дорожный несессер, кремы и лосьоны, а также пистолеты — вот и все ее имущество на оставшуюся часть пути, пока она не получит в Лондоне весь свой багаж.

Смертельно уставшей Диане было уже не до нарядов. Подкрепившись горячим супом, поданным наверх, хозяйка и ее горничная поспешили забраться в постель. У Клары была с собой только одна длинная ночная рубашка, так что Диане пришлось довольствоваться сорочкой.

Несмотря на усталость, она никак не могла уснуть.

Вскоре Клара стала тихонько посапывать, а сон к Диане все не шел. Вновь и вновь она переживала минуты опасности. Нападение, страх… Но была опасность и другого рода. Тот поцелуй. Затем ее мысли снова вернулись к перестрелке и к отношениям с маркизом после кровавых событий.

Ей вспомнился маркиз Родгар, обнимающий ее в пыли, когда они чудом уцелели после покушения.

Маркиз, держащий за руку умирающего, желая облегчить его предсмертные муки.

А как мужественно держался Бей, потеряв преданного человека!

Кто теперь утешит самого утешителя?

С этой мыслью она поднялась, неслышно закуталась в розовое покрывало и вышла в коридор гостиницы, где царил покой. По словам жены хозяина, на этаже других гостей не было.

Преодолевая страх, Диана бесшумно двинулась по коридору. Она наугад открыла дверь и увидела маркиза, который в одной рубашке с расстегнутым воротом наблюдал за ней. Лицо его было совершенно непроницаемым.

Запахнув плотнее покрывало, Диана прошептала:

— Я хотела узнать, все ли с вами в порядке.

Все так же молча он отступил и жестом пригласил ее войти.

С неистово бьющимся сердцем Диана вошла в комнату.

Здесь, так же как и в ее спальне, помещались только кровать, два стула у небольшого стола и умывальник. Весьма простая обстановка, но довольно милая. На столе у окна стояла ваза со свежими цветами, нежно-голубые лепестки которых ярко выделялись в мерцающем свете свечи. Душистый горошек придавал изящество незатейливому убранству этой чистой, опрятной комнаты. Когда Диана села на один из деревянных стульев, ее опьянил чудесный аромат.

— Как вы себя чувствуете? — спросила она.

Маркиз продолжал стоять.

— Некоторые думают, что я сделан из железа.

— Наверное, вы дали повод так думать.

— Вы тоже решили убедиться в этом?

— Нет, просто я не могла уснуть.

— Неудивительно. — Он указал на стакан и графин на столе. — Это портвейн, правда, не лучшего качества. Мой, к сожалению, опрокинулся где-то по дороге. И все же не хотите ли выпить немного?

Диана кивнула, и он наполнил ее стакан. Затем сел напротив.