— Молодой человек!

Обернувшись, Бренд увидел отца Розы. Его морщинистое лицо расплылось в улыбке.

— Мистер Эллингтон? — сказал Бренд и тотчас встре-воженно подумал: «Может, где-то здесь и братья Розы?»

— Мне хотелось бы с вами поговорить, если вы не возражаете, милорд.

Бренд привязал свою лошадь. Мужчины отошли в сторону.

— Я вас слушаю.

Мистер Эллингтон окинул его таким взглядом, каким фермер окидывает быка при покупке. Или перед бойней.

— Не стану ходить вокруг да около, милорд. Как я понял, моя дочь беременна от вас?

Бренд хотел дать уклончивый ответ, но поборол в себе гордыню Маллоренов:

— Да.

— И все-таки вы уезжаете.

— Так хочет Роза. — «Наверняка дюжие братья Розы ходят неподалеку, может быть, даже с дубинками в руках».

— Женщины не всегда знают, что для них лучше.

— Вот как? А вы что же, хотите, чтобы я женился на Розе прямо сейчас? Вряд ли это будет разумно.

Старик слегка расслабился.

— Мистер Эллингтон, мы с Розой поженимся. Но, я надеюсь, вы понимаете всю деликатность ситуации. Прошу вас, предоставьте это дело мне. Я все улажу.

Отец Розы почему-то сник.

— Я с трудом представляю, милорд, как вы сможете такое уладить. Разве что женитесь на ней и увезете ее отсюда.

— Я рассчитываю на лучшее. Скажите мне вот что: кое-кто уже наверняка догадывается о ее беременности, но немногие знают, что она была со мной. Если придумать другое объяснение, будут ли эти люди держать язык за зубами?

Мистер Эллингтон кивнул:

— Да, милорд. Без всякого сомнения.

Бренд протянул руку:

— Тогда, надеюсь, когда-нибудь вы примете меня в свою семью, мистер Эллингтон. Меня, Розу и нашего ребенка.

Помедлив, Эллингтон пожал ему руку.

— Ну что ж, дай Бог вам все устроить, милорд. Желаю удачи!

Приехав в гостиницу «Три бочки», Бренд застал там суматоху: его брат готовился уезжать. Впрочем, в комнатах Бея был порядок, несмотря на то что к нему постоянно заходили люди за необходимыми распоряжениями. Пока его слуги собирали вещи, он готовил последний удар по Новой Республике.

— Я спрятал Коттера в надежном месте, — сообщил Бренд, когда они на минуту остались одни. — Он не имел понятия о том, чем занимались его чересчур рьяные сторонники. Ему казалось, что все удачные смерти — результат Божьей воли.

Бей прочел какую-то записку и присовокупил ее к другим бумагам.

— Он наверняка не знает и о том, что кое-кто из этих придурков готовил государственный переворот. Они хотели свергнуть королевскую власть.

— Черт возьми! Выходит, король не ошибся.

— Не премину похвалить его за бдительность. Коттериты никогда бы не добились своего, однако положение Коттера незавидно. Он предстанет перед судом по обвинению в государственной измене.

— Его повесят, утопят и четвертуют? Он хороший человек, Бей.

— Он наивный болван.

— Слушай, он хочет уехать в Америку. Не могли бы мы это устроить? Вывезти его вместе с семьей из страны?

Брат на мгновение задумался:

— Нам нельзя рисковать людьми. Согласится ли он надеть обычную одежду?

— Думаю, да.

— Хорошо. Но если он устроит мятеж в колониях, это будет на твоей совести. Там и без того неспокойно.

Бей прочел очередное сообщение и отдал указания, одновременно отвечая на вопросы Феттлера насчет багажа.

— Отвези Коттера с семьей в Ливерпуль, — сказал он, когда братья опять остались одни. — У Брайта наверняка найдется надежный корабль. В Америку ходит много наших судов. Потом вернешься сюда и займешься сельскохозяйственными вопросами.

Бренд молчал, и Бей поднял голову, оторвавшись от бумаг:

— Есть возражения?

— Ты что, не заметил моего недавнего отсутствия? У меня свои дела. Сэр Дигби Овертон скончался. Леди Арра-дейл утверждает, что его отравил племянник.

Бей на мгновение словно остолбенел:

— Мне очень жаль. Я не думал, что он способен зайти так далеко. А при чем тут графиня? — спросил он на удивление встревоженно.

— Она видела, как леди Овертон скормила остатки последнего ужина сэра Дигби старой охотничьей собаке. Собака издохла.

— Значит, у нас есть свидетель.

— Он не понадобится. Эдвард Овертон тоже мертв. Его застрелила графиня.

Бей вытаращил глаза, пожалуй, впервые в жизни выказав настоящее потрясение.

— Я вижу, ты не скучал.

— Не обольщайся. Она целилась в меня.

— Она сама призналась?

— Мы это не обсуждали. Бей, я хочу, чтобы ты знал: леди Овертон и есть моя загадочная дама.

Странно, но на лице брата не дрогнул ни один мускул.

— Я давно уже это понял: сложил два и два, получилось четыре. И что ты собираешься делать? Ей не удастся сохранить Венскоут.