— Благодать Никаноровна никогда не простит, что мне вы представили свою избранницу раньше, чем ей.

— Э-э, — протянули мы разом с магистром, в следующее мгновение я вырвала свою ладонь, а Эллохар и вовсе на шаг отошел.

— Неужели я ошиблась? — едва сдерживая смех, поинтересовалась ведьма. — Гложут меня сомнения по этому поводу.

— Ты ошиблась, — недовольно подтвердил магистр.

— Да-а-а? — несмотря на ситуацию, так приятно было видеть, как тонко и умело издеваются над Эллохаром.

Он и сам это понял, резко выдохнул, вновь чуть саркастически и надменно улыбнулся и объяснил:

— Это Риате, адептка Академии Проклятий, — васильковые глаза посмотрели на меня с явным интересом, — и вот эта вот девица умудрилась подобрать приблудного домового, который собирался прогуляться в Бездну на закате. А потом Риате набралась наглости, вызвала меня и взмолилась о спасении этого приблудного.

Ведьма бросила на меня одобрительный взгляд, а затем присела и поманила к себе домового. С каким выражением лица он к ней подходил, с каким восторгом в глазах, с каким благоговением! А едва подошел, Василена прикоснулась к его лбу, прикрыла глаза. И ничего не происходило несколько минут, затем ведьма поднялась и крикнула:

— Любомира Михайловна!

Негромкий ее голос разнесся, словно эхо, почти сразу послышались торопливые шаги, и по деревянной лестнице со второго этажа спустилась темноволосая женщина в точно таком же, как на Василене, платье и тоже с косой, разве что на этой был серый передник со множеством кармашков.

— Любомира Михайловна, миленькая, у дяди Иванко такая история неприятная приключилась: отступники во время наступления сожгли его дом, используя белое магическое пламя, а он связанный был.

— Ох, бедненький, — испуганно воскликнула вторая ведьма. — Идемте, дядя Иванко, мы сейчас все сделаем. Идемте, пожалуйста.

Домовой просиял, обернулся ко мне, поклонился, прошептал: «Спасибо, деточка» — и, смешно переваливаясь, поторопился к ведьме. Василена с доброй улыбкой проследила за тем, как они скрылись в одном из проходов на первом этаже и, повернувшись к нам, извиняющимся тоном пояснила:

— Я пока мама кормящая и, к сожалению, в круг для обряда входить не могу.

Ничего не поняв, взглянула на Эллохара — тот явно все понял и даже спросил:

— Как малыш?

— Здоровенький, — и улыбка ведьмы засияла счастьем. — Растем, требуем побольше молока и внимания.

— Матрена с ним?

— И если бы только она одна, — Василена печально вздохнула, — принесут, дадут покормить и поминай как звали. — И тут на лице ведьмы вновь лукавая улыбка: — Так зачем же вы пожаловали, магистр?

Мне вопрос был не понятен, однако, как выяснилось, ведьма знала Эллохара значительно лучше меня:

— Я буду вино, Риате нужен чай, и желательно согревающий, давай с порошком от простуды, на всякий случай. И пошли в малую гостиную, у вас там самый нормальный камин. — После чего директор Школы Искусства Смерти опять же взял меня за руку и повел вверх по деревянной лестнице со словами: — Мы ненадолго, не нервничай.

Вот после этого я начала нервничать. Кивнув, Василена направилась вверх по лестнице. Магистр пошел за ней и меня потянул следом. Я же руку выдернула и прошептала, чтобы не устраивать разбирательства при доброй ведьме:

— Простите, магистр Эллохар, но домового мы привели, и я не вижу смысла задерживаться.

Очень медленно лорд развернулся, сложил руки на груди и с молчаливым негодованием воззрился на меня. Я тоже молчу и тоже смотрю на него с негодованием.

Молчим.

Сверху раздалось веселое:

— Нет, если я ей не покажу, Благодать мне этого никогда не простит, — и уже громче: — Благодать Никаноровна!

Чуть прищурив глаза, Эллохар мрачно поинтересовался:

— У тебя совесть есть? — и, так как я молчала, продолжил: — Нет, я, конечно, понимаю, что совесть в Темной империи качество совершенно лишнее и малопригодное, но, учитывая, что тебя выбрал обладающий данной чертой Тьер, я полагал, что подобное выбирает подобное и так далее.

— У меня есть совесть, — неприятно даже стало, — но у меня еще есть контора, не запертая, кстати, и Юрао, который вернется и увидит мое пальто, но не увидит меня.

— У тебя нет совести, Риате, — подытожил магистр.

Спустился на одну ступеньку, схватил меня за ворот своего собственного плаща, приподнял и потащил вверх, на ходу крикнув ведьме:

— Мы вас в гостиной подождем, — и значительно тише, уже мне: — Проклинать не советую, здесь особая магия, и все срабатывает по принципу: «Из твоего рта тебе же в пазуху», в смысле — проклятие на тебя же и ляжет, Риате.

Магистр соизволил отпустить меня, только внеся в большую комнату с потолком, расписанным под летнее небо, и то сразу подвел к жарко пылающему камину, снял с меня свой плащ и приказал: