— Стоять, бояться и не двигаться.

А сам прошел к креслу и нахально в нем развалился, при этом хитро на меня поглядывая. Руки на груди сложились сами, и да, я собиралась высказать все, что думаю по поводу его поведения.

— Расслабься, Риате, — лениво и насмешливо посоветовали мне. — В любом случае могла бы уже и запомнить, что обращаться ко мне за помощью чревато последствиями. Я не Тьер, Риате, я обо всем на свете при виде твоих карих глазок, пухлых губок и розовых щечек не забываю, и у меня, в отличие от него, тут же появляется масса вопросов, на которые я вправе получить ответы. Девичья память у тебя, Риате.

В чем-то лорд Эллохар прав — глупо было обращаться к нему за помощью. Но в чем-то и не прав!

— А знаете, магистр, у меня не только память девичья, я еще и мстительная к тому же. Отомщу и забуду, потом снова отомщу! Издержки девичьей памяти, знаете ли!

Вскинув бровь, темный лорд язвительно поинтересовался:

— Это ты мстительная? Ха! Шутка дня! Расскажу Верис, поржем вместе!

Отвернувшись к камину, чтобы не видеть потешающегося магистра, я тихо сказала:

— Бездной клянусь, я обратилась к вам за помощью в последний раз, — и, сорвав нитку с руки, бросила ее в камин.

Смех прекратился мгновенно. Затем ко мне подошли, взяли за плечи, развернули и встревоженно спросили:

— Риате, ты чего?

Молча вырвалась и снова отвернулась к камину.

— Дэй… — извиняющиеся нотки в голосе.

Послышались шаги… Обернувшись к двери, я увидела худую, даже жилистую, смуглую темноволосую ведьму. Единственное отличие в одежде от первых двух — черный передник, да и в руках ведьма сжимала черную метлу. Черенком этой самой метлы вновь прибывшая, белозубо улыбаясь, трижды ударила об пол, в следующее мгновение метелка уменьшилась раз в двадцать, и, сжатая до размера писчего пера, одним движением была помещена в кармашек, после чего ведьма бросилась к Эллохару с радостным криком:

— Рэн!

Магистр поймал ее в объятия, закружил, после осторожно поставил на пол и поинтересовался:

— Ты чего мужа обижаешь?

Женщина мгновенно насупилась, нахмурилась, руки на груди сложила и выдала:

— А кто ему дал право обманывать ведьму?

Магистр укоризненно головой покачал, после произнес:

— Сестренка, у него же сердце слабое… с тех пор как на тебе женился. Пожалела бы вампира.

Ведьма хмыкнула, потом, пожав плечами, повернулась ко мне, осмотрела с ног до головы и произнесла:

— А она хорошенькая. И цвет волос такой необычный. Приграничье, да? Мне нравится. С мамой уже познакомил?

И я вдруг подумала — вот если у Риана мамочка… свекромонстр, то у магистра Эллохара наверняка такая, что даже представить страшно!

— Риш, это не моя девушка, — уже с некоторым раздражением сказал магистр. — И новая жена отца — мне не мать!

В этот момент вошла Василена, за ней две домовые, которые сноровисто накрыли на стол и потопали к двери. А вот у порога обе оглянулись, посмотрели на меня и шепотом поделились впечатлениями:

— Хорошенькая и добрая, да, — сказала первая.

— Так оно завсегда — злых мужиков к хорошим девушкам тянет, а эта и добрая, и скромная, гляди, и краснеет даже, — заявила вторая, глаз с меня не спуская.

— Хорошую девульку злодеюка костлявый выбрал, а то все лупалки свои на Василеночку нашу лупил, а теперь гля — с этой не спускает, вот она, любовя.

Я дара речи лишилась, зато сестра магистра Смерти как рявкнет:

— Охранительная магия на меня не распространяется! Я все слышу!

— Ой, — разом взвизгнули домовые и исчезли.

И вот стоим мы — пунцовая я, розовощекая Василена, гневная Благодать Никаноровна. Удивленный нашим поведением магистр спросил почему-то у меня:

— В чем дело?

А я честно ответила, не желая отмалчиваться:

— Домовые решили, что я ваша девушка.

— А-а-а, — глубокомысленно протянул Эллохар, — эти умом никогда не отличались.

— Способностями к выживанию также, — прошипела сестра магистра.

— Благодать Никаноровна, ну что вы, домовые же любят посплетничать, простим им их слабости, — поторопилась вмешаться Василена, — давайте к столу.

— Василена Владимировна, дисциплину в домовых нужно воспитывать! — Мне сразу стало ясно, что добротой к ближнему сестра магистра не отличается. Но дальше было веселее, потому как ведьма потребовала ответа: — Даррэн, объясни ситуацию! В том, что у тебя интерес к данной чистокровной особе, я вижу, однако ее поведения понять не могу.

— Молчаливая очень, — чуть извиняясь, вставила свое замечание Василена.

— Приграничье — суровый край, у них принято помалкивать, особенно если ты женщина, — пояснила Благодать Никаноровна мое молчание Василене и посмотрела на брата, ожидая разъяснений.