Со своими мимолетными подругами я знакомился в основном на рабочем месте. Когда в качестве инструктора пытался научить водить машину очередную ТП, купившую права.

ТП, если кто не знает, расшифровывается как тупая… хм… женский половой орган. Грубо, но придумано не мной. В любой сфере есть своя терминология, и у автомобилистов в том числе. ТП отличается от обычного чайника тем, что сочетает в себе полное нежелание соображать и феерическое самомнение. И, кстати, может быть любого пола. Правда с мужчинами мне приходилось сталкиваться намного реже, потому что самомнение не позволяет им опуститься до мысли о том, что не мешало бы подучиться. Как будто наличие прав автоматически превращает их в Шумахеров. Кстати, мой отец звал их именно так. Только с ударением на последний слог.

А еще он говорил, что я отбиваю у него хлеб. Ну конечно, ведь он был владельцем крупного автосервиса, который исправлял последствия от взаимодействия двух российских бед – дураков и дорог. Я в этом сервисе, можно сказать, вырос и любую машину мог разобрать и собрать с закрытыми глазами. А за руль первый раз сел, как только ноги стали доставать до педалей – нелегально, конечно. И вопрос, где учиться после девятого, для меня не стоял.

«Колледж?! Автомеханик?» - вытаращила глаза Лариса, поставив брезгливой интонацией точку в моей первой и до сих пор единственной любви.

Рассказывать ей о своих дальнейших планах я не собирался. Грязная работа? Обслуживающий персонал? Ну окей. У отца, кстати, было два высших образования. Двигатели он перебирал в хирургических перчатках, маникюр делал в салоне, одевался в бутиках и ходил по абонементу в оперу. В смокинге. А когда говорил незнакомым людям о своей профессии, все думали, что прикалывается. Я многое от него взял, не только любовь к технике и внешность. За исключением, пожалуй, моногамности. Они с матерью учились в одном классе, поженились в двадцать, и она, насколько мне известно, до сих пор оставалась его единственной женщиной.

Колледж я окончил с красным дипломом и с большим запасом баллов поступил на автодорожный факультет архитектурно-строительного университета. Мой профиль «автомобили и автомобильное хозяйство» был достаточно расплывчатым и поэтому давал широкий разлет возможностей. Протупив год мастером на «Тойоте» в Шушарах, я понял: это не мое, и вернулся к отцу, у которого работал еще со школы. Он намекал, что пора расширяться, и я пошел на заочку в филиал московского финансового университета.

Учеба много времени не отнимала, у отца я работал не каждый день, и так случилось, что однажды меня уломали подменить в автошколе заболевшего инструктора.

Первую свою машину я купил еще в колледже, едва получив права. Это был в хлам убитый Субару Импреза, который мы с отцом перебрали по винтику и привели в более-менее пристойное состояние. Когда он вел себя хорошо, я звал его Импрезуля, когда плохо – народным синонимом к слову «презерватив», добавляя: «на колесах». Ему на смену пришел двухлетний Мицубиси Аутлендер, доставшийся мне по цене Жигулей. Разумеется, тоже после аварии.

За два месяца в автошколе бедному Мицу в хлам раздолбали сцепление и пару раз поцарапали, зато я переспал с пятью своими ученицами в возрасте от восемнадцати до тридцати пяти. Ничто так не возбуждает, как адреналин в процессе езды и симпатичный наставник рядом. И все же машину было жалко. Когда штатный инструктор вернулся, я с облегчением снял с Мица дополнительные педали и… устроился в школу контраварийного вождения. Там ученики занимались на своих машинах, да и права у них уже имелись.

Хотя на самом деле права эти смело можно было порвать и выбросить, потому что ездить их обладатели не умели. Ни для кого не секрет, что большинство учеников автошкол могут сдать экзамен, лишь забашляв гайцам. Кстати, это было еще одной причиной, по которой я больше не хотел иметь дел с обычными школами. Деньги гайским мордам приходилось передавать мне, что могло быть чревато крупным залетом.

В «аварийке» все расчеты шли через кассу, и я получал зарплату – не великую, но стабильную. Плюс зарплата в сервисе. На хлеб хватало, даже с икоркой. Снимал квартиру на Гражданке, отдыхать ездил за границу, а для души подменял по необходимости басиста в одной любительской группе, когда они выступали в клубах на разогреве. Да и с девушками все было нормально – если не считать, конечно, таких эксцессов, как сегодня.

Я посмотрел на часы и подумал, что так можно и всю ночь просидеть. Половина девятого, хозяева Матиза и Кашкая наверняка дома на диваны залегли. Пнуть разок Матиз на удачу или сразу идти на метро?

Бросив окурок в урну, я хотел уже встать, но тут из-под скамейки высунулась черная мохнатая лапа и схватила меня за штанину.

– Таточка, а может, все-таки заскочишь? Я блинчиков напекла. С капустой. Саша любит, отвезла бы ему.

Ма, мне пофигу, что там любит Саша, потому что я уже две недели как от него ушла. И возвращаться не собираюсь. Но если об этом сказать, начнется истерика и показательная смерть от инфаркта. Поэтому лучше тебе пока ничего не знать.

– Мамуль, у меня смена до девяти. К тому же я Тошку с собой взяла, прививки сделать.

– Жаль… - вздохнула мама. – Я уже забыла, когда тебя видела. И на Тошку твоего посмотрела бы. А то ты все рассказываешь, рассказываешь…

– Ну не знаю, мам, - я чувствовала себя последней свиньей. И потому, что давно у нее не была, и потому, что совсем не рвалась к ней. Уж больно много мозга она выедала каждый раз. – Если получится, заскочу на часик, но не обещаю. А на Тошку сто раз сама могла бы заехать посмотреть.