– В сортире!

– Зануда ты, Наташа. Ни капли в тебе романтики.

Я открыла второй глаз и посмотрела на него с подозрением. Черти в его глазах успокоили.

– Такой точно нет. Кто-то обещал зашибись романтику в Португалии.

– Это будет. Ладно, отбой. Туда уже очередь. У меня не встанет от мысли, что кто-то под дверью топчется с ноги на ногу. Эмпатия – зло.

Я прислонилась к его плечу и погрузилась в то приятное состояние, когда еще не дремота, но мысли начинают потихоньку путаться, перескакивая с одного на другое.

Маргарита оказалась права на все сто. На двести. Мы встречались три месяца по два раза в неделю. Иногда после этих бесед мне казалось, что все уже позади, и я впадала в истеричную эйфорию. Все чудовища на дне. Я плыву с дельфинами и никогда не утону. Иногда наоборот казалось, что ничего не выйдет. Что эти твари все-таки могут заставить меня нырнуть к ним. Гипнозом, что ли.

Как она и обещала, были и страхи, и сомнения, и кошмары, когда я просыпалась в слезах, но не могла ничего вспомнить. И каждый раз Антон был рядом, успокаивал и утешал. Я поражалась его терпению. Впрочем, несколько раз срывало и его. И тут мы в полной мере оценили Маргариту, которая мастерски расставляла акценты и заставляла нас увидеть каждый неприятный момент почти как 3-D модель. Со всех сторон.

– Знаешь, - сказал Антон как-то после очередной встречи с ней, - я все больше убеждаюсь, что все в жизни не случайно. Мне их дали в один день – Ирку и Марго. Кризис и выход из кризиса. Не будь Ирки, неизвестно, сколько бы у нас тянулась та напряженка и чем закончилась. Может быть, вообще ничем. А Марго действительно тебе помогает. Нам обоим.

– Ну, Марго мне досталась по другому каналу, - возразила я. – Но вот то, что вы с ней знакомы, конечно, какое-то колдунство. Знаешь, как Ольга сказала? Что Тошка, наверно, какой-то енотский царь, а я его спасла из зоопарка. И ты его подобрал тогда. И теперь мы под покровительством енотских богов.

– Наверно. А может, енот – мой тотем. Хотя вряд ли фамилия происходит от енота. Но все равно, приятно так думать.

– Короче, дети мои, я вас благословляю, женитесь, - сказала Маргарита в нашу последнюю встречу. – Я сделала что могла, прогресс налицо, дальше все зависит от вас.

На следующий день мы подали заявление. Антон хотел дворец, я – тихо расписаться со свидетелями. Компромиссом получилось в обычном загсе. Без лимузинов и прочей понтовой фигни, но достаточно торжественно. Всю организацию взяла на себя моя будущая свекровь, чему я только обрадовалась.

Родители Антона были в курсе моей ситуации. По нескольким его неосторожным репликам я поняла, что разговор у них состоялся серьезный. Но не против меня, а насколько он сознает ту ответственность, которую собирается на себя взять. Со мной, разумеется, это не обсуждалось, но я заметила, как изменилось их отношение ко мне. В лучшую сторону. Нет, они с самого начала приняли меня доброжелательно, но все-таки чувствовалось какое-то напряжение, настороженность. И они исчезли после нашей помолвки.

Что касается моей мамы, она тоже стала относиться к Антону помягче. Уж не знаю, о чем они с ней говорили, когда он вез ее домой, однако явного недовольства стало меньше. Может, она просто перестала его демонстрировать, сообразив, что это бесполезно, но у меня не было никакого желания в это вникать. Главное – чтобы без горячей войны, а холодную мы уж как-нибудь пережили бы.

Кстати, одной из основных обид стало то, что мы категорически отказались жить с ней. Мама все-таки дожала Соню, и та продала ей комнату, как только истекли сакральные полгода. Уж не знаю, всерьез ли мама рассчитывала, что мы согласимся переехать на Чайковского, или это были, по выражению Антона, очередные матросы на зебрах. Так или иначе, абсолютно мимо – мы планировали купить квартиру в ипотеку. По-любому, выходило дешевле, чем платить за две съемные. Да, до свадьбы формально мы так и жили врозь, хотя Антон чаще ночевал у меня, чем дома.

К счастью, мама на этом моменте надолго не зависла. Зато заявила, что хочет щенка. Енотского щенка. Тут уж я включила режим злого ветеринара и прочитала ей пару лекций по содержанию и уходу, запугав до дрожи последствиями перекармливания и прочего балования. Мама прониклась. Желание стало еще сильнее. Когда у Тошки в январе начался гон, я нашла ему через интернет невесту.

– Все, ребята, теперь мы с вами сваты, - сказал Борис, здоровенный бородатый хозяин Лолы. – Енотихи моногамны, другого мужика к себе не подпустят. Первая любовь – и навсегда.

У енотов, если они живут не вместе, все как у собак. Даму приводят к кавалеру. Пока Тошка с Лолой предавались интимным радостям, мы втроем пили кофе на кухне.

– Значит, договорились, - уточнил Борис, сажая Лолу в переноску. – Если все получилось, один щенок ваш, на выбор.

Получилось все замечательно. Я сама заезжала осматривать Лолу, а в конце марта приняла у нее роды. Шесть здоровеньких щенков. Кажется, мы с Антоном раньше обзавелись внуками, чем детьми.

Мама выбрала самого крупного мальчика, назвала Тимом и теперь не могла дождаться июля, чтобы забрать его домой. Вместо ремонта в квартире закупала енотское приданое. А пока мы оставили ей на две недели Тошку, взяв страшную клятву не перекармливать и не давать то, что ему нельзя.