Насчет Роджера Эстиори я тоже не стал ничего утаивать. В ГУССе народу много, и каждый чего-то да стоит. А я не настолько самоуверен, чтобы решить, будто в одиночку смогу проделать работу, которую толпой получится сделать в несколько раз быстрее.

— Насколько ты уверен в выводах, Рэйш? — хмуро осведомился шеф, когда я выложил информацию, нарытую с помощью сфер.

— Если ваша база не врет, то процентов на восемьдесят. И то лишь потому, что к некоторым разделам архива у меня нет свободного доступа.

— Мои люди этим займутся. Рош, что у тебя? — так же резко спросил Корн, когда я замолчал.

— В нашем доме пока тихо. За ним ведут постоянное наблюдение, но ничего необычного за эти сутки не происходило. Еще мы ищем связь с жильцами других домов, некогда побывавших под рукой господина Эстиори, но, кроме магов, зацепок пока нет. Среди них есть и приезжие, и коренные жители Алтира, люди и постарше, и помоложе, с детьми и бездетные… но все живут в разных районах и работают в разных областях. Конечно, чисто теоретически возможность пересечься в столице у них есть, но прямой связи мои сыскари пока не нашли.

— Эрроуз?

— У нас тоже труп, — сухо доложил начальник северного участка. — Вернее, за ночь их было два, но думаю, поножовщина со смертельным исходом в одном из переулков к нашему делу отношения не имеет. А вот выброшенный в помойную яму, вытравленный плод мужского пола, вероятно, наш случай.

— Какой срок? — тут же напрягся Корн.

— Маги еще работают с телом, но предварительно около двадцати недель. Думаю, надо поговорить с леди Ультис на предмет того, не замечала ли она у госпожи Ирэн Ольерди живо тика. И еще момент. Будучи светлым магом, вряд ли она обращалась к целителю, но все равно стоит проверить. Вдруг ее кто-то вспомнит, и тогда мы будем знать точно, что это именно ее ребенок.

— Если младенец наш, то в его крови тоже должны быть следы сколаниса, — внезапно кашлянул Илдж.

Эрроуз бросил на него удивленный взгляд и благодарно кивнул:

— Я скажу своим. У меня пока все.

— Илдж? Норриди?

— У нас тихо, — развел руками начальник восточного участка.

— У нас тоже, — доложил Норриди. — В доме Ольерди тишина. Никто не пытался проникнуть внутрь. Никто не нарушал охранных заклинаний, даже крысам нет до него никакого дела. Зато насыщенность магического фона перед дверью в подвал и лестницей на чердак за это время снизилась на три с половиной единицы. Внутри, вероятно, тоже, но без приказа дежурный маг соваться туда не стал.

Я мысленно хмыкнул.

Кого это он туда дежурить поставил? Херьена, что ли? На пару с Торном, видимо, раз уж его не позвали с собой в Кривой переулок. Это значит, что завтра в караул придется идти Тори, а послезавтра Лиз. Если, конечно, господин Жольд не поторопится и не найдет себе второго дежурного мага, пока первый не свалился с ног от усталости.

— Поставьте рядом с дверьми пустые накопители. Возможно, это ускорит процесс стабилизации магического фона, — распорядился Корн. — Когда фон снизится ниже отметки в полторы сотни единиц, можно будет нормально все осмотреть. Рэйш, не спи! Мы еще не закончили.

Я отвернулся от Йена и поднял на шефа скептический взгляд.

— Разве похоже, что я уснул?

— Будь добр не отвлекаться, — отрезал Корн. — И зайди потом в лечебное крыло — целители хотят задать тебе пару вопросов.

Я молча кивнул и до конца совещания больше ни во что не вмешивался. Я внештатный сотрудник, мне можно. И с чего это Корн решил, что мне непременно надо присутствовать здесь, а не осматривать труп вместе с Лиз и Тори?

Когда шеф закончил разбор полетов и величественным жестом отправил всех нафиг, я так же молча поднялся и вышел, до последнего ожидая, что меня окликнут. Но шеф, если и запасся новыми вопросами, не стал этого делать. Так что я спокойно ушел, спустился в лечебное крыло и так же спокойно добрался до комнаты, где лечилась Лора Хокк. Но как только открыл нужную дверь, спокойствие меня тут же покинуло, потому что стоящий у ее постели немолодой, отягощенный лишним весом и одетый в бесформенный серый балахон светлый выглядел подавленным. А при виде меня лишь устало улыбнулся и бросил:

— Хорошо, что пришли, мастер Рэйш. У меня для вас плохие новости: ваша коллега умирает, а я больше не в силах ей помочь.

Пока пузатый маг докладывал, как и чем именно он пытался лечить мастера Хокк, я смотрел на неподвижно лежащую магичку и пытался понять, хорошо это или плохо, если ее не станет. С одной стороны, она сделала доброе дело, пожертвовав собой и сумев сохранить жизнь Тори и Триш. С другой, ее присутствие могло помешать мне работать с Робертом и с внезапно проснувшейся в нем Тьмой. Это по большому счету ставило под угрозу некоторые мои планы и могло послужить причиной ненужного интереса со стороны Ордена. Причем как к мальчишке, так и ко мне. А этого допустить было нельзя.

— Мастер Рэйш? — неуверенно позвал целитель, когда я наклонился и прислушался к тихому дыханию Хокк.

Сейчас она была бледнее, чем обычно. Какая-то изможденная, с выпирающими скулами и исхудавшая настолько, словно ее выматывала тяжелая болезнь. Полученные от умруна шрамы на ее левой щеке так и не рассосались и теперь вызывающе вздымались над истончившейся кожей. Да еще и кровью налились, словно это случилось не месяц с лишним назад, а буквально на днях. Аура выглядела и того хуже — рваная, тусклая, слабая как никогда. Всего один порыв ветра, и она окончательно угаснет, после чего Хокк неминуемо погибнет.