— А ты знаешь, у него было слабое сердце. И сосуды совсем плохие. Так что с высокой степенью вероятности могу предположить, что этот мужчина умер бы в течение ближайших лет и без дополнительной помощи.

Я ответил светлому скептическим взглядом.

— Хочешь сказать, убийца оказал ему услугу?

— Нет, конечно. Не в его праве было казнить или миловать даже очень больного человека. Но с учетом того, что смерть господина Ольерди была быстрой и безболезненной, скорее всего он никому не помешал. А расчленили его лишь потому, что так было удобнее складывать тело в мешок.

— Очень прагматично, — фыркнул я и отступил на шаг, когда Лив дошел до головы. — Но все же — что, если это не Ольерди? Может, нам подкинули фальшивку?

— Я проверю кровь на сколанис. И сравню те приметы, которые дали сыскари, с теми, что остались на теле мертвеца. Потом проведу окончательную диагностику. И дня через два точно скажу: он это или нет.

— А по вчерашним телам у тебя информация какая-нибудь есть?

Херьен качнул головой, закончив с заклинанием, и убрал руки от трупа.

— Пока нет. Мне их обещали привезти из ГУССа сегодня вечером.

— Значит, через денек я к тебе загляну. И скорее всего принесу отчет о вскрытии еще одного трупа, который этой ночью нашли на северном участке. Надо, чтобы ты оценил изменения и сказал, на что они похожи, с твоей точки зрения.

— Эм… ладно, попробую. Но буду очень удивлен, если Эрроуз даст тебе ознакомиться с материалами. Тем более позволит отдать их стороннему специалисту.

Я ухмыльнулся:

— Это уже моя забота. От тебя требуется только дать заключение.

Светлый окинул меня заинтересованным взглядом и кивнул, после чего я счел нужным подняться наверх и сунуть нос в те отчеты, которые Тори и Лиз уже почти настрочили. Бумаги, как ни странно, оказались готовыми и вполне приемлемыми по качеству. Так что я забрал обе и, не обратив внимания на сдвоенный возмущенный вопль, уволок в кабинет Йена вместе с документами, которые как раз успели дописать наши сыскари.

Норриди в кои-то веки оказался в кабинете не один. Но я совершенно искренне удивился, обнаружив, что он коротает обеденное время не с кем иным, как с Хеленой Триш, которую, как и обещал Тори, все-таки выписали из лечебного крыла. И которая первым же делом зачем-то явилась в наше Управление.

Как интересно…

Когда я вошел, девчонка с постной миной сидела на диванчике для посетителей и явно чувствовала себя неуютно. А Йен в это время старательно пялился в сферу и выглядел так, словно его терзала неприличная болезнь, о которой не принято говорить вслух, но и терпеть уже не осталось никаких сил.

При виде меня они одновременно вскинулись и с таким облегчением вздохнули, что мне стало почти смешно. Триш, правда, выглядела бледновато и казалась осунувшейся, но выражение на ее лице было весьма решительным.

— Что случилось? — поинтересовался я, зайдя внутрь и бросив на вешалку шляпу. — Триш, тебя выписали?

— Да, мастер Рэйш. Господин Орбис счел, что я могу без опаски покинуть лечебное крыло.

— А сюда-то тебя каким ветром занесло? Корн прислал? Или Йен, пока тебя спасал, успел стырить что-то важное из твоего кармана?

Норриди бросил на меня испепеляющий взгляд, а девчонка нервно улыбнулась.

— Нет-нет, ничего такого. Я очень благодарна ему за помощь, но вообще-то сегодня я искала именно вас.

— Да? — Я настороженно покосился на Йена, но тот снова уткнулся в сферу и сделал вид, что его больше ничто не интересует. — И что же тебе от меня понадобилось?

— Возьмите меня в команду!

— С ума сошла?! — чуть не поперхнулся я. — Ты же работаешь в ГУССе! Какой резон брать тебя на наш участок, да еще и после травмы?

Триш умоляюще сложила руки перед собой.

— Ну, пожалуйста, мастер Рэйш! Лора все еще находится в лечебном крыле и неизвестно сколько времени там пробудет! Меня к ней больше не пускают! Говорят, это может быть опасно! А Корн вообще отстранил от всех дел и наотрез отказался перевести в другую команду! Даже на время!

— Правильно отказался, — буркнул я, усевшись в любимое кресло. — Все равно тебе на темную сторону нельзя.

— Но это же всего на два дня!

— Ну и что? Может, через два дня Корн и так передумает.

— Не передумает, — несчастным голосом произнесла Триш. — В приказе стоит срок — две недели. А если Хокк не встанет за это время на ноги, то срок продлят на неопределенное время, потому что официально звание ученицы с меня еще не сняли, а до этого времени я не смогу работать в одиночку.