У меня скрутило желудок.

— Вы убили их?

Данте даже не дрогнул.

— Большинство из них были нелегалами. Мы отправили их обратно в Украину и Россию. Остальные переехали. Тех, кто захотел работать в наших клубах, мы оставили.

— Так что насчет Габи?

— Она была ребенком. Юных девочек, которых мы нашли, отправили в семьи, где они могли работать горничными или поварами.

— Или стать любовницами, — сказала я, потому что не сомневалась, что некоторые мужчины не могут не лапать беспомощную девушку под своей крышей.

Данте нахмурился.

— Даже среди членов мафии педофилия неприемлема, Валентина.

— Я знаю, но Габи уже не выглядит как ребенок, наверное, как и другие девушки.

— Ты полагаешь, что я приставал к Габи? — Данте свирепо взглянул на меня.

— Она сегодня чуть от страха не умерла, когда Лука вскочил. Может быть, один из твоих людей...

— Нет, — твердо ответил Данте. — С тех пор, как она вошла в этот дом, к ней никто не применял никакого насилия. Она под моей защитой. Мои люди это знают.

— Хорошо. — я поверила ему еще и по той причине, что полагала: ни один из его людей не осмелился бы пойти против прямых приказов Данте. Если Габи была под его защитой, она была в безопасности. — Могу поспорить, что эти девушки принесли бы тебе кучу денег. По этой причине русские похищают юных девушек. Откуда угрызения совести? Как будто у самого Наряда нет клубов с проститутками, и не похоже, что эти женщины просто могут перестать работать на мафию в любое время, когда захотят этого сами. — Мне и правда было любопытно. В конце концов, Данте был убийцей.

— Наряд не занимается секс-рабством. Женщины в наших клубах начинают работать на нас по собственной воле, и они понимают, что будут связаны с нами навсегда. Мы зарабатываем достаточно денег на наших казино и наркотиках, нам не нужны секс-рабыни или нелегальные гонки, как русским и семье Лас-Вегаса.

— А что насчет Нью-Йорка? Они занимаются секс-рабством?

— Нет. Это точно только семья Лас-Вегаса. Я не говорю, что в Наряде нет голосов, которые хотели бы это поменять, но, покуда я Капо, этого не произойдет.

— Хорошо, — кивнула я.

Глаза Данте на мгновение смягчились, но затем он отвернулся и выключил свет.

— Доброй ночи, — прошептала я.

Я все еще была разочарована тем, что Данте не тронул меня, но, по крайней мере, он говорил со мной на равных, а не как с глупой бабой, которая знать ничего не должна о бизнесе.

— Доброй ночи, Валентина, — ответил Данте в темноте.

В его голосе появилось что-то, чего я не смогла определить, и я слишком устала, чтобы пытаться.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Если я думала, что наш с Данте разговор прошлой ночью заставит его пересмотреть свое местоположение во время завтрака или вызовет у него желание поговорить со мной, то очень сильно ошибалась.

Как и предыдущим утром, после быстрого приветствия он исчез за своей газетой. А бороться за его внимание у меня настроения не было. Уж слишком я была сбита с толку и больно задета его неизменным равнодушием ко мне.

Я только пожевала немного фруктов и выпила чашку кофе, прежде чем удалиться. Данте даже глаз от газеты не оторвал, когда я вышла.

В другое время я бы спросила, хочет ли он, чтобы я взяла для поездки к Бибиане одного из его охранников, но сейчас была слишком рассержена. Права у меня имелись.

После того, как мы с Антонио поженились, он предложил, чтобы я их получила, что, к сожалению, для мужчин нашего круга не было нормальным.

Натянув пальто и схватив свою сумочку, я протопала в гараж. Ключи от дома и гаража выдал мне Данте. Из трех припаркованных в гараже машин внедорожник «Мерседес» больше всех привлек мое внимание.

Я сняла с крючка на стене ключи и залезла в машину. Несколько мгновений потребовалось на то, чтобы отыскать на приборной панели кнопку, которая открывала гараж, и мне удалось, наконец, выехать наружу, а затем по подъездной дорожке вниз.

Незнакомый мне охранник патрулировал вдоль периметра ограды, но, когда я другой кнопкой открыла ворота, остановить меня не попытался. Я выехала, и ворота закрылись за мной автоматически.

Было приятно вновь оказаться за рулем, даже при том, что я недолюбливала оживленный трафик в Чикаго, но мне так давно не разрешали прокатиться одной. После смерти Антонио мои родители были полны решимости как следует присматривать за мной и не позволяли выходить в одиночку.