— Почему?

Потому что у Данте постоянная любовница? Кто-то, на ком он не мог жениться по социальным или политическим соображениям? И поэтому он выбрал вдову — меня, чтобы не обманывать бедную невинную девушку. У меня закружилась голова.

Бибиана крепко сжала мою руку.

— Эй, все не настолько ужасно. Успокойся. Ты же не собираешься упасть в обморок прямо сейчас?

Я взяла зеленый макарун и засунула его в рот. Сладкий вкус фисташки распространился по языку, и я немного расслабилась.

— Ну так выкладывай, пока я не придумала других сценариев, один ужаснее другого.

Конечно, Бибиане не терпелось спросить, что я успела напридумывать, но, к счастью, она не стала этого делать.

Бибиана знала меня достаточно хорошо, чтобы все понять. Мы дружили с пеленок. Моя кузина, самая близкая ко мне по возрасту, с которой мы проводили каждую свободную минуту, были неразлучны даже в школе, за исключением тех занятий, которые не были у нас общими, потому что я была старше на год.

Мы держались вместе еще и потому, что с обычными людьми нам подружиться было сложно. Ничего не изменилось даже после замужества. Мы стали еще ближе, если такое вообще возможно, потому что могли поделиться друг с другом своими проблемами в браке, не переживая, что кто-нибудь узнает.

— Муж говорил, что Данте часто посещал клуб «Палермо».

Я застыла. Ночной клуб «Палермо» принадлежал мафии, и в нем были не только танцы у шеста и стриптиз, но ещё и проституция. Муж Бибианы был управляющим в клубе.

— Что ты имеешь в виду?

Щеки Бибианы стали пунцовыми. Похоже, она уже пожалела о том, что заикнулась об этом.

— Он снимал проституток для секса.

Я сжала губы, силясь понять, из-за чего так больно.

Буквально вчера ночью мы говорили о проституции. Почему он ничего не сказал? Я практически увидела, как бы могла пройти эта беседа.

— Но больше нет, правильно?

— О нет, это было давно. Примерно через год после смерти жены у него настали не лучшие времена, и пару раз в неделю Данте приходил в клуб, чтобы «выпустить немного пара», как выразился Томмазо.

Это было еще до нашего брака, и все же осознание того, что Данте спал с проститутками, а меня даже поцеловать не пытался, сильно ранило.

— Так для него не проблема переспать с другими женщинами, он просто не хочет спать со мной.

— Нет, это не так. И, как я уже сказала, в «Палермо» он давно не появлялся.

— Хорошо, но это не отменяет того факта, что он не хочет спать со мной. Я могла принять это с Антонио, потому что знала, что в этом нет ничего личного. Его не тянуло ко мне, потому что он вообще не интересовался женщинами, но в чем причина незаинтересованности Данте? Может, он не находит меня привлекательной?

— Не смеши меня, Вэл. Ты великолепна. Ему нужно быть слепым, чтобы не увлечься тобой. Может, он не хотел на тебя давить? Ты потеряла мужа меньше года назад, и Данте не знает, что вы с Антонио никогда не были настоящей парой.

— Не то чтобы я не скучала по Антонио, — сказала я, оправдываясь. — Мне не хватает наших разговоров и его доверия ко мне.

— Я знаю, что это так, но физически ты не скучаешь. А Данте, наверно, думает, что ты пока не готова к другому мужчине.

Я задумалась. Это казалось логичным объяснением, а Данте был сама логика. С другой стороны, Данте — мафиози, а они обычно особой чувствительностью не отличаются.

— Сколько ты знаешь мужчин, которые будут беспокоиться об этом?

— Томмазо точно бы не стал, — поморщилась Бибиана.

— Вот видишь, — сказала я, чувствуя себя все несчастнее. — Маловероятно, что только совесть мешает Данте спать со мной. Он убийца и профи притом. Он заслужил место Босса.

— Но это не значит, что у него нет никаких сомнений. Я знаю, что он категорически не одобряет изнасилование.

— Он не одобряет? — фыркнула я.

Бибиана строго взглянула на меня.

— Я серьезно. Данте сказал своим людям, что кастрирует всякого, кто воспользуется изнасилованием для пытки, наказания или развлечения. Томмазо от этого приходит в ярость, потому что считает, что волен делать в клубе «Палермо» с женщинами все, что захочет.

Насчет этого у меня ни на секунду сомнений не возникало. Я уже потеряла счет, сколько раз за это время он изнасиловал Бибиану. Конечно, в нашем мире никто не называл это изнасилованием, потому что она была его женой, а ее тело принадлежало ему. Мне больно было даже думать об этом.