Она протянула руку и потянула вверх футболку Стаса, пробегая пальцами по рельефным мышцам, поросли светлых волос, убегающей вниз, с грудной клетки под лёгкие домашние брюки, царапнув ребра, с каким-то мстительным удовольствием отметив мужской стон. Не только она давно готова, Стас — тоже. И весь этот разговор, её слезы, его предложение и кольцо из бижутерии, встреча одного курьера, потом другого, приготовление ужина, всё это — одна длинная прелюдия.

Находиться рядом, дышать одним воздухом — прелюдия.

Его тёплые руки прошлись по спине, чувственно царапнули по шее, вниз, между лопаток, до поясницы, и остановились на кокетливом бантике. Одно движение — и бантик развязан, ещё одно — и Варя оказывается поперёк широкой кровати, попой на самом краю. И ещё одно, на этот раз медленное, смакующее — разводит ноги Вари, приподнимая их в коленках.

«Так сразу?» — успела подумать Варя перед тем, как вцепиться в вихры на затылке личного космоса, и больше она думать ни о чём не могла, могла только громко стонать, а потом ещё громче, и ещё, после слов Стаса: «Сейчас можно громко, кролик, не отказывай себе». Варя и не отказала.

И ей даже понравился убийственно-степенный темп, методичный, основательный, когда на её теле не осталось мест, которых не касались бы губы Стаса, самых странных, отчаянно интимных мест. И когда на его теле не осталось таких же мест. А когда ей стало не хватать дыхания, она сквозь шум в ушах услышала: «Скажи, если больно», и успела что-то пролепетать про презерватив, получив утвердительный кивок головой.

От первого скольжения остановилось дыхание, от второго зажмурились глаза — ослепило чувствами, а третье заставило закричать и вцепиться в мужскую шею и волосы на макушке. Мягкие, густые, шелковистые.

Ей нравился степенный темп? Ничего подобного! Ничего степенного! Быстро, ещё быстрее, упираясь пятками в поясницу, цепляясь руками за широкие плечи, облизывая, оставляя небольшие следы на подбородке, ощущая начавшую отрастать щетину. Когда она оказалась сверху — не вспомнить. Откуда появились силы двигаться в бешеном темпе — не понять. Поцелуи — жадные, глубокие, на вдохе — не остановить.

Стены кружились в унисон с рваным дыханием, стонами, криками, слезами, космосом, планетами и метеоритами, пока она не почувствовала это — пульсацию, взаимную и сильную, её не хотелось отпускать, и они продолжили снова. Варя только кивнула на шёпот, что надо сменить позу и презерватив, обняла подушку, ощущая ставшей невероятно чувствительной грудью ткань из бамбука, и снова её закружило в пространстве, затеряло между световых лет и выбросило на Землю после яркой, ослепляющей вспышки.

Пройдя по кабинету по кругу, как цирковая лошадь, Варвара Арнольдовна ещё раз посмотрела сводку данных по «Ювесту». Не показалось.

Так и есть — снова эти цифры, сводящие почти на нет плоды труда двух «команд единомышленников».

Может всё-таки стоило послушать отца, когда он говорил, что Вариной компетенции недостаточно, лучше ей вернуться на свою должность, а ещё лучше — съездить на курорт, пройти курс реабилитации после курса лечения? Это даже звучало пугающе.

Подумаешь. Немного простыла, подхватила какое-то осложнение, и завершил букет «слабый желудок».

Не конец света, а вокруг Варвары носились так, будто она перенесла перелом всех костей сразу, или у неё отказал жизненно важный орган.

Отец нагнал целый консилиум врачей, те придирчиво осматривали, пальпировали, просвечивали, сканировали, изучали — Варя ощущала себя в тот день героиней фильмов про похищение людей пришельцами внеземных цивилизаций. Она закатывала глаза и отвечала на вопросы, поминутно вздрагивая от терминов и диагнозов, которыми кидали друг в друга люди в белых халатах, словно играли в пинг-понг. Варваре даже казалось, что она точно больна чем-то неизлечимым, страшным, быстропрогрессирующим.

Странное чувство. Вроде жива, здорова, запас сил ощущается лет на сто, а тут ложись и помирай!

За дверями ждал покрасневший, пыхтящий Арнольд Белицкий, его супруга Любовь и, чтобы счастье Вареньки было полным, Григорьев Станислав Георгиевич.

Семейный поход к светилам медицины случился через день после прилёта Стаса. Варя сказала по телефону маме про свою «небольшую проблемку», и проблема тут же достигла вселенского масштаба. Будто все эти врачи находились в полной боевой готовности в ожидании подобного случая.

Стас без обиняков представился на пороге клиники, куда приехал вместе с Варварой, тут же заявив свои права на Белицкую-младшую.

Он не говорил «рад знакомству», он не просил «руки вашей дочери», он никак не обозначил свои намерения в отношении Варвары, он лишь по-мужски пожал руку Арнольду Белицкому и сделал душевный комплимент Любови, тем самым обозначив своё право на присутствие. И никто не возразил, напротив, отец тут же стал рассказывать, каких светил он «нагнал» для своей малышки, а мама согласно кивала и поглаживала ладонь мужа, делясь и ища поддержку.