Что касается оборотней, то от «места их звена в пищевой цепочке» (братик икнул от такой аналогии, но потом согласился) зависит уровень магии. Соответственно, «млекопитающие» - высшие среди них, те же инсекты, что переводится, как насекомые, низшие. Высшие - кицунэ, волки, рыси и прочие владеют магией природы, низшие - инсекты всех разновидностей - магией крови.

Тут еще надо уточнить, что магический дар, который присутствует у всех драконов без исключения, у остальных рас проявляется куда реже.

– Но почему у них вон, - я неопределенно махнула рукой, - магия природно-гармоничная изначально, все стихии вмещает, а у нас, самых больших и сильных, такая однонаправленная?

Братик иронично поднял бровь и окинул меня пристальным взглядом.

– Ты на меня не смотри, - сказала я.
– Меня Хранитель отрядил посвящение остальных стихий получить… не знаю, почему.

Я пожала плечами.

– Не знаю, Таши, - ответил Керо.
– Изначально было так заведено. Это законы нашего мироздания. Драконы имеют однонаправленную магию, и поэтому дракараты держатся вместе и редко воюют, - тут взгляд его ощутимо потух. Братик вздохнул и добавил как-то грустно: - В своем единстве мы непобедимы.

– А почему тогда меня, между прочим, одну из вас, отправили ко всем этим вашим, то есть нашим, сердцам?
– тут же сменила позицию моя вредность.

Керо пожал плечами.

– Не знаю, Таши, - ответил он.
– Ты для нашего мира - загадка и уникум.

– Не верю я в собственную загадочность и уникальность, - сказала я, передернув плечами.
– Ну вот ни разу себя такой не ощущаю!

– Ощущаешь или нет, но ты - единственная драконица нашего мира, - сказал брат.

– Ненадолго, - буркнула я под нос, еще раз пообещав себе докопаться-таки до сути… Вот пройду все необходимые посвящения, чтобы учебе уже точно ничего не мешало и докопаюсь до того, что, как мне кажется, отчего-то от меня скрывают… Запрусь в Хранилище Знаний и не выйду, пока не пойму, что не так с этим миром, почему раньше драконицы в нем были (несмотря на всеобщие заверения, не верю, что их не было, не верю, и все тут), а потом пропали…

***

Мы заночевали в очень знакомом доме. Причем комнату мне выделили ту самую, которую первый раз увидела, когда, наконец, магия пророчества удалась. Именно здесь, перед зеркалом в тяжелой кованной раме сидела Джун, когда увидела в зеркале Мичио Кинриу.

А бабушка у меня классная оказалась, и дедушка тоже, и тетки с племянниками, которые, прослышав каким-то образом, что я в землях клана Огненной птицы, съехались. Правда, бабуля - хоть язык не поворачивался назвать так привлекательную и моложавую женщину - поначалу чопорной такой показалась, но мы же и мертвого раскрепостим, без всякой этой некромантии…

Поэтому, когда раззнакомились и досыта, как говорится, напировались, у меня язык чуть узлом не завязался, когда отвечала на вопросы о мамуль и о зеркальном мире.

Малышню, конечно, интересовало, в какие игры играют у нас дети, какие каверзы устраивают, когда под рукой нет ни одного завалящего бытового заклинания (уверила, что и без этих самых заклинаний есть, где развернуться), кого-то постарше - особенности самого мира, от профессий и науки до политики. Девчонки интересовались модой, парни - оружием… А вот бабуля своими вопросами просто бесконечно радовала. Все ее вопросы сводились к мамочке. Как Джун живется в зеркальном мире? Нравится ли? Счастлива ли она?

И, несмотря на усталость и то, что завтра меня обещали поднять на рассвете, я рассказывала и рассказывала. О своем детстве, о мамуле, о Кирлике, о Виталии Владиленовиче… И судя по сияющим глазам бабушки с дедушкой, им правда интересно было. Очень. И по мамочке они скучают. Поэтому я старалась быть красноречивой, как никогда. Даже пожалела, что фоток не захватила. Но пообещала в следующий раз привести.

Когда все разошлись, пожелав друг другу славных звездных полетов, я, наконец, ушла в мамину комнату. Посетив омывальную и переодевшись в ночную рубашку (как мне сказали, мамину), я вышла на балкон.

Клан Огненной птицы спал. В темных окнах отражалось сияние лун, а стены домов были окрашены в серебряный. Легкий ветерок доносил шелест листвы, пение ночных птиц и ароматы трав.

Скирон, видимо, устав за день, устроился на моем запястье в форме браслета. 

– Почему ты это сделала?
– раздался голос Исама.

Дракон стоял на соседнем балконе и смотрел таким взглядом, от которого все внутри сжималось. Вид у Ледяного был не просто потерянным… Несмотря на внешнюю непроницаемость, я видела по его глазам: Исам страдал. Тяжело. Невыносимо страдал. Мой сегодняшний отказ лететь с ним к отцу стал для него чем-то вроде ножа в спину. 

Натянуто улыбнувшись, я ответила:

– Ты видел, какая у меня, оказывается, чудесная семья? Не простила бы себе, если бы не повидалась с ними.

Дракон покачал головой.

– Не обманывай меня, Таша. Пожалуйста. Если считаешь, что я недостоин твоего доверия, не надо унижать меня еще больше, тем, что недостоин правды.

Я вздохнула. Ледяной был прав. А еще было самой как-то неуютно от этой недосказанности между нами, которая, собственно, и привела к такому итогу. Здесь, рядом со мной, на расстоянии вытянутой руки, моя истинная пара, мое второе крыло, мое дыхание… А я будто скована льдом. Золотая драконица бьется внутри о невидимую стену, а я не могу даже протянуть руку и накрыть ладонью кисть Исама.